Чтение онлайн

– Как насчет завтрака?
– нахально поинтересовалась она, вытаскивая из кармана штанов сигареты.

– Есть целый карп, - с подобострастным поклоном официанта ответил Генка.

Лора вспыхнула и уже открыла рот, чтобы ответить, но Генка вышел из комнаты.

– Гнида, - процедила она сквозь зубы.
– Кстати, ты понял, что он на игле?

– Ты думаешь?
– засомневался Вадим, хотя внутренне, наверно, уже и сам сделал такое предположение.

– Не думаю, а знаю. Ну, может, не колется, может, жрет или нюхает, но то, что потребляет, - будь уверен. Но мне все-таки кажется, что колется. Я даже знаю чем.

– И чем же?

– Промедолом.

– С чего ты взяла?
– вытаращил глаза Вадим.
– Промедол - это же обезболивающее.

– Это наркотик, Вадик, - со снисходительной ноткой просветила его Лора.
– А уже потом обезболивающее. Все дело в дозе. Я же не могла взять с собой ампулы. Вот Генка мне и подсобил. Промедолом. «Ты что, - говорю, - мне же морфин нужен». А он: «Морфина нет. Бери промедол или соси лапу». Я укололась - ничего. Ломку сняло, но кайфа почти нет. Ладно, как говорится, на бесптичье и жопа - соловей.

– Но если ты говоришь, кайфа нет, зачем ему им колоться?

– Это у меня нет, потому что не мое. А у него, наверно, очень даже есть. Иначе зачем ему запас такой? Специально для меня затарился? Это уж чересчур, не находишь?

– Если ты права, то это многое объясняет, - задумчиво сказал Вадим.

– Но не оправдывает. Наоборот. Слышь, мне после дозы всегда жрать хочется. Может, будем уже народ будить? Ты иди Ксюху пни, а я Макса растолкаю и Одинцовым в стену постучу. Они, правда, вчера часов до трех бубнили, кажется, отношения выясняли. Вот уж стоило сюда для этого ехать. Или Михрютка Лидуню к Генчику приревновал?

– Значится так. Маршрут такой, - сказал Генка, когда они вышли за ворота.
– Сначала Пражский Град, потом по Замецким Сходам спустимся на Малу Страну, Карлов мост, Старе Мнесто. Где-нибудь перекусим, сядем на метро и вернемся. А вечером сходим куда-нибудь посидеть. Устраивает?

– Вполне, - вяло откликнулся Макс, натягивая на уши черную шапочку.
– А почему не на машине?

– Еще чего! Здесь надо пешком ходить. На машине потом. Вроде обзорной экскурсии.

– Разве нам туда?
– удивился Вадим, когда Генка повел их какими-то переулками в сторону, противоположную той, где, по его представлениям, находился Пражский Град.

– Нет. Просто сначала я вам покажу свою школу. Я там черт знает сколько лет не был.

– Тогда, может, не надо?
– осторожно попыталась возразить Оксана, предчувствуя бесконечный поток ностальгических излияний.
– Сходишь без нас. Ведь это твои личные воспоминания.

– Мне будет приятно разделить их с вами, - все с той же многослойной усмешкой ответил Генка, и Вадим снова удивился: как он мог испытывать к нему жалость?

Выглянуло солнце, снег заискрился так, что глазам стало больно. Заметно похолодало. Оксана засунула правую руку в карман Вадима. Лора, заметив это, как обычно, фыркнула.

Молча прошли несколько кварталов. Наконец за маленькой площадью показалось произведение сумасшедшего кубиста, облицованное пористым камнем странного серо-коричневого цвета. Здание изгибалось, расползалось во все стороны, пучило мириады подслеповатых глаз-окон. Оксане оно показалось обожравшимся чудовищем. И то, что именно здесь учился Геночка Савченко, не вызывало никакого удивления - они со школой были друг другу под стать.

Генка вздохнул, словно увидел после долгой разлуки старого друга, который успел поседеть и отрастить живот:

– Да... А когда-то она была красивая. Светло-бежевая. А с той стороны - стоянка для автобусов. Мы туда приезжали. И «уголок». Там перед и после уроков тусовались особо продвинутые товарищи. Курили.

– И ты тоже?
– фыркнула Лора.

– Нет. Я был примерным мальчиком. Почти. Почти отличником и комсоргом.

– Тогда все ясно...

– Ну что, пойдем вовнутрь?

– Я подожду здесь, - отказалась Лора.

Остальные, обреченно вздыхая, вслед за Генкой поднялись по ступенькам и вошли в стеклянный холл-аквариум.

– Вы куда?
– строго поинтересовался охранник.

– Я здесь когда-то учился, - блаженно улыбнулся Генка.
– Хочу вот друзьям показать.

Как они и боялись, Генка водил их по узким, крытым серым линолеумом коридорам и говорил, говорил, говорил... Началась перемена, дети с воплями носились взад и вперед, толкая их и заставляя прижиматься к стенам.

– Да...
– без конца вздыхал и качал головой Генка.
– А когда-то народу было... Все хотели здесь учиться. Впрочем, сегодня же Рождество. А вот наш кабинет. Физический, - он подошел к двери, подергал.
– Закрыто. А жаль. Я бы вам показал парту, за которой сидел. С девочкой Мариной. Жуткая была дура...

– Ген, может, пойдем уже?
– сморщился, как от кислятины, Макс.

Но он словно не слышал, вел их все дальше и дальше, по каким-то лестницам и застекленным переходам и продолжал говорить. Прошло не меньше часа, прежде чем им удалось выбраться наружу.

– А вон там парк, - Генка показал куда-то за дома.
– Называется Стромовка. Мы туда на физкультуру ходили. И уроки там с Юлькой прогуливали.

Вадим испугался, что Генка потащит их в эту самую Стромовку и до Града они доберутся в лучшем случае к обеду, когда от ног уже останутся одни воспоминания. Если вообще останутся. Но Бог миловал.

Всю дорогу Генка продолжал терзать их своими байками.

– А что это за дом?
– попытался отвлечь его Вадим, показывая на необыкновенно красивое здание, похожее на маленький замок.

– А фиг его знает, - отмахнулся Генка.
– Обычный частный дом. Так вот, мы с Ярдой сели на трамвай и поехали на Шарку купаться. Это озеро такое...

Все было испорчено. И президентский дворец, и величественный собор Святого Вита, и очаровательная узенькая Злата уличка, где когда-то прямо в крепостной стене жили алхимики, - от Генкиной заунывной болтовни все покрылось толстым слоем скуки и раздражения. У Лоры в тонких ботиках замерзли ноги, у Оксаны разболелась голова.

– Слушай, - шепнул ей на ухо Вадим, - завтра мы придем сюда одни. Я тебе обещаю. И пусть Савченко застрелится.

– Лучше бы он рассказывал обо всем этом, а не о том, как плевал с галереи.

– Я сам тебе обо всем расскажу.

– Я устала! У меня болят ноги!
– заныла Лида, когда они, злые и раздраженные, уже почти не глядя по сторонам, спустились к Малостранской площади, окруженной белыми домами под красными черепичными крышами.
– Я есть хочу.

– Слабаки!
– громко расхохотался Генка.
– Ладно уж. Вон там есть винарна. Винный то есть ресторан.