Чтение онлайн

В разговоре об элите надо отдельно сказать о роли СМИ и индустрии развлечений. Идеи мыслителей разных направлений, изготовителей «смыслов», до широких масс не доходят. Они производятся для элиты, в расчете на то, что из этих идейных концентратов позже будут изготовляться легко усваиваемые продукты. Это как раз и делают СМИ и индустрия развлечений: шоу-бизнес, поп-культура и тому подобные. Индустрия развлечений, с одной стороны, отвлекает публику от трудностей и неприятностей реальной жизни, помещает ее в вымышленный, более привлекательный или более эмоциональный мир. Жизнь в этом мире позволяет человеку меньше задумываться о своих интересах и правах, о том, насколько его удовлетворяет работа государственных органов. Это функция деполитизации. С другой стороны, индустрия развлечений выполняет политическую и идейно-воспитательную функции. В доходчивой, ненавязчивой и непритязательной форме, без принудительного морализаторства она проповедует идеи, которые легко усваиваются, особенно в молодом возрасте. Не помню, у кого я прочитал мысль о роли «средней литературы», которую высоколобые интеллектуалы отрицают как значимое явление. А откуда юноша усваивает элементарные представления о добре и зле? Автор писал, что он усвоил их из романов Лидии Чарской, писательницы, модной перед Первой мировой войной среди юных невзыскательных читателей. В американских вестернах культивируются тип одинокого, сильного и в то же время справедливого человека и одновременно идеи насилия, сексуальной распущенности, романтики криминального мира. Индустрия развлечений – это бизнес. Она подчиняется законам рынка, старается нащупать то, на что откликается потребитель и за что он готов платить деньги. Но способность индустрии развлечений влиять на умы, формировать ценности заставляет общество если не ставить перед литературой и искусством прямые воспитательные задачи, как это было при советской власти, то по крайней мере налагать на ее продукцию определенные содержательные ограничения. Так каким-то образом в американском кинобизнесе утвердились правила политкорректности: в паре с белым сыщиком всегда выступает симпатичный афроамериканец и т. п.

Естественно, наиболее сильное орудие воздействия на общественные настроения – это СМИ. То, что пишут о них сегодня, в первую очередь, на мой взгляд, имеет целью убедить нас: СМИ в информационном обществе – всемогущее орудие против Демократии, свобода СМИ противостоит свободе слова и информации. Мы живем в мире медиакратии, где СМИ управляют миром, навязывая ему представления и настроения, а ими, в свою очередь, управляет либо бизнес, либо государство. То есть свободы нет, а демократия может носить только манипулятивный характер.

Сергей Марков о манипулятивной демократии и СМИ:

Сергей Марков, известный политолог, которого считают прокремлевским, написал примечательное предисловие к книге В. Третьякова «Как стать знаменитым журналистом»: «Еще недавно все было просто: СМИ были рупором общества, они балансировали властью правительств; позиция интеллектуала всегда была в поддержку СМИ. Сейчас все изменилось:

СМИ, контролируемые сильнейшими группами интересов, не столько защищают общество, сколько манипулируют им. Все больше и больше мыслителей придерживаются точки зрения, что СМИ превратились в недемократическую силу.

Современная политическая система со все большим правом может быть названа „манипулятивной демократией“.

Виталий Третьяков больше любит употреблять выражение „управляемая Демократия“, которое с его легкой руки фактически вошло в наш лексикон. С одной стороны, демократии в мире становится все больше и больше – правительства многих стран формируются по итогам всеобщих выборов, на рынке тоже вроде бы свободная конкуренция – покупай все, что пожелаешь. Но, с другой стороны, этот выбор, который делают своими избирательными бюллетенями и своими деньгами миллиарды людей, все меньше становится свободным и все больше управляемым с помощью СМИ» (Третьяков 2004: 21).

«СМИ все меньше становятся полем для информирования и все больше – полем для управления. При этом самоуправление осуществляется не одним субъектом, не правительством, а многими субъектами… В каждом отдельном медиахолдинге, а точнее – новейшей информационной партии, – тотальная дисциплина, диктатура. Но в информационно-политическом пространстве в целом – плюрализм и описанная нами своеобразная демократия. А вот пользуются этой демократией, т. е. способны делать свой выбор сами, только те, кто обладает:

• либо властью – деньгами, чтобы самому участвовать в борьбе (олигархи);

• либо те, кто оперирует обширными знаниями, позволяющими избежать участи оказаться объектом для все более изощренных манипуляций (таким иммунитетом обладают обычно интеллектуалы, читающие толстые книги без картинок и диалогов). Большинство населения, естественно, ничем таким не защищено, не может активно пользоваться демократическими институтами и вполне закономерно становится объектом и жертвой манипуляций.

Все это мы наблюдали во время наших недавних информационных войн. Это то, что Роберт Даль, анализируя новый политический режим в США и других странах развитых демократий, называет полиархией» (Там же, 25—26).

«Мир становится все более управляемым. И это правильно и неизбежно. Прогресс состоит в том, что человечество все больше контролирует… не только природную среду обитания, но и социальную среду развития. Миссия информационного общества и его политического режима, манипулятивной демократии, – контролировать развитие человечества…» (Там же, 27).

«Существует несколько направлений… несколько уровней управляемой социализации:

• образование формирует общую цивилизационно-культурную матрицу, основные идеологемы главные мифы…

• шоу-бизнес, и прежде всего кинематограф, в том числе при участии ТВ, естественно формируют основные стереотипы и матрицы социального поведения…

• книги, журналы формируют идеологические позиции, т. е. более развернутую общественно-политическую карту мира…

• медиа (СМИ) манипулируют непосредственно поступками и реакциями человека на актуальные события» (Там же, 28—29).

«Крепнущая манипулятивная демократия решает и проблему масс, так поразившую в свое время Ортегу-и-Гассета… Это сочетание массовой демократии и меритократии – правления талантливых… Общество все больше и больше делится на две части: 90% большинства и 10% меньшинства, большинство телевидения и меньшинство книги. Телевидение несет рабство, книга – свободу» (Там же, 30—31).

Можно ли утверждать, что в мире повсюду царит медиакратия, что если и есть демократия, то только манипулятивная, а стало быть, ее нет, как нет и свободы слова? Если подобные утверждения формируются в России в наше время, то в первую очередь возникает мысль: не говорится ли все это, чтобы оправдать наши отечественные порядки? И точно! В приведенной врезке С. Марков производит небольшую подмену: термин «управляемая демократия» применяется В. Третьяковым для обозначения нашего нынешнего режима. И это не манипулятивная демократия в западном смысле. Сам он отмечает, что для последней характерны жесткость контроля внутри медиакорпорации и одновременно плюрализм за ее пределами, т. е. наличие экономической и политической конкуренции, позволяющей гражданину самому составлять суждения. Конечно, потребителю СМИ всегда навязывается повестка дня, но только до тех пор, пока он сам не уловит существенного для него разрыва между медиарядом и реальностью. Это, как было показано выше, характерно для элитарной демократии, которую Марков и называет «манипулятивной». Управляемая же демократия отличается от элитарной, как мы видели, тем, что политическая конкуренция в ней сводится к нулю, к видимости. Если разнообразие, то только для элиты, для ее внутреннего потребления, как изысканная литература, опера и «кино не для всех».

Уже поэтому управляемость СМИ со стороны олигархов не столь опасна, во всяком случае если их несколько и они конкурируют между собой. За этим должны следить антимонопольные органы, а также партии и парламент. А вот управляемость СМИ со стороны государства в отсутствие независимых от него предпринимателей, в том числе олигархов, представляет угрозу, так как убивает конкуренцию.

Следует признать: управляемость общественных настроений и более глубоких слоев культуры возросла под воздействием СМИ и других продуктов интеллектуальной элиты. Это означает, что институ ты и ценности стало возможно формировать в желательном направлении в большей степени, чем раньше, – в том числе и в направлении реальной демократии и гражданского общества. В этом смысле я готов признать, что манипулирование полезно для всего общества. Понимаю, что манипулировать через СМИ могут не только либеральные идеологи, но и их противники, например националисты. Но это иной вопрос: какова элита, особенно интеллектуальная, насколько в ней укрепятся нормы солидарной ответственности перед обществом, насколько ее действия в национальных интересах буду т едины и насколько она признает демократические правила игры.