Чтение онлайн

С тех пор, в отличие от других, Кейси уделял большое внимание планированию своего будущего, поиску мест применения своих талантов, завязыванию нужных связей. Он мог бы поместить свои деньги в акции крупных биржевых корпораций и чувствовал бы себя в полной безопасности, жил без хлопот, связанных с управленческими проблемами, спорами, судебными делами. Вместо этого, он вложил деньги в создание подводных лодок-малюток, которые можно было бы использовать для поднятия ценностей с кораблей, затонувших в районе Ки-Уэста (Флорида); в фирму, импортирующую югославские и бельгийские ковры; в программу компьютеризации процессов начисления налогов; в компанию по планировке земельных участков, стал партнером фирмы, занимающейся теннисными сооружениями.

Часть своих денег Кейси вложил в создание специального приспособления в виде пера, с помощью которого можно было бы вводить рукописную запись в компьютер. Группа, занимавшаяся созданием этой техники, «Пен Вертер партнере», за 4 миллиона долларов купила секретную технологию у другой фирмы, заплатив наличными только 100 тысяч долларов. Остальные 3,9 миллиона долларов были в расписках, которые подлежали оплате в случае, если «перо» будет создано и найдет сбыт. При такой системе «Пен Вертер» за 4 года потеряла 6 миллионов долларов. А Кейси, уплативший по 95 долларов за акцию, получил 60 тысяч долларов за счет освобождения от уплаты налогов, что не разрешалось правилами службы внутренних налогов.

Этот инцидент был потенциально взрывоопасным, так как директор ЦРУ 600 раз вкладывал свои деньги в операции, не облагавшиеся налогами. Министру юстиции Уильяму Френчу Смиту в свое время был сделан общественный выговор за дела гораздо меньших масштабов.

10 мая мне позвонил Кейси. Он интересовался ходом расследования его дела, которое вел репортер Чак Баблок, входивший в штат моих помощников в газете «Вашингтон пост». Да, согласился Кейси, возможно, он и должен государству 100 тысяч долларов в виде налогов. Но это не страшно, заявил Кейси, он готов заплатить, и деньги у него на это есть.

Баблок опубликовал большую статью о неурядицах Кейси с налогами и инвестициями под заголовком: «Директор ЦРУ Кейси подвергает сомнению законность требования службы внутренних налогов об уплате 100 тысяч долларов в виде налоговой задолженности».

На состоявшемся позднее в Нью-Йорке судебном заседании Кейси занял наступательную позицию, оспаривая утверждения адвоката службы внутренних налогов о том, что он, Кейси, присоединился к тем, кто занимался «распродажей освобождений от уплаты налогов».

— Я бы хотел возразить против утверждений о том, что я покупал «освобождения от уплаты налогов», поскольку это является грубым искажением истины, — сказал он. Потом отметил, что еще в 1952 г. написал свою первую книгу «Защищенные от налогов инвестиции».

— Я начал все это дело, — заявил Кейси, и добавил, цитируя библейское изречение: — «Я искупил свои грехи», когда стал председателем комитета по… инвестициям и ценным бумагам.

К удивлению Кейси, никто ни в конгрессе, ни в средствах массовой информации не проявил желания залезать в гущу его личных финансовых дел. Небольшая откровенность и искренность сделали свое дело.

Хотя конгресс не соглашался рассматривать просьбу администрации о выделении еще 21 миллиона долларов на оказание помощи «контрас», Кейси понимал, что ни одно официально избранное лицо, особенно демократы, не захочет иметь, по определению Кейси, «синяки под глазами», которые последуют за оставлением на произвол судьбы никарагуанских борцов за свободу. При любой возможности он отстаивал свою точку зрения и побуждал президента и Макфарлейна разыгрывать эту карту.

Да, он знал, что все во власти конгресса и что вполне вероятна задержка с решением этого вопроса. 27 марта 1984 г. Кейси направил Макфарлейну меморандум с пометкой «Только лично», в котором изложил следующие мысли: «Ввиду возможных трудностей в деле получения дополнительных ассигнований, необходимых для продолжения тайных операций в Никарагуа, я полностью согласен с тем, чтобы вы изучили возможность получения средств у Саудовской Аравии, Израиля или у кого-либо еще. И, наконец, после изучения всех законных возможностей можно было бы попытаться найти частных американских граждан, готовых образовать соответствующий фонд, который мог бы изыскать средства из неправительственных источников».

Кейси подписал меморандум большой буквой «К», сам привез его Макфарлейну в Белый дом и попросил советника по национальной безопасности возвратить его сразу по прочтении. Копий не должно оставаться, «никто больше об этом не должен знать».

Кейси было известно, что Макфарлейн не очень верит в эффективность тайных операций. Он занимался этим постольку, поскольку на этом настаивал президент. Макфарлейн был просто одним из игроков, не посредником и не лидером. Кейси приходилось идти своей дорогой.

По пути в Лэнгли Кейси позвонил в свою канцелярию и попросил к его приезду собрать в своем кабинете всех основных специалистов по Никарагуа. Повесив пальто и шляпу, Кейси спокойно сел во вращающееся глубокое кресло, взял скрепку и начал ее распрямлять.

— Вы знаете, — наконец начал он, — Белый дом собирается принять некоторые решения в отношении «контрас». Что у нас есть по Никарагуа?

Было сообщено несколько оперативных деталей с мест действий, а также краткий анализ, касающийся сандинистов.

— Разве мы не являемся мозговым центром? — спросил он. — Мне кажется, тема «контрас» будет во главе повестки дня… Давайте подумаем, что может понадобиться президенту, а затем прикинем, как можно это сделать?

Начальник оперативного отдела стран Ближнего Востока ЦРУ Чак Коган, пятидесятишестилетний высокий, худой, с ухоженными усами, увлекался всеми видами спорта. По линии ЦРУ Коган ранее работал в Индии, Конго, Судане. Был резидентом в Марокко. Выпускник Гарвардского университета 1949 г., Коган пришел в ЦРУ в период «холодной войны» 50-х гг. У него было холодное деловое рукопожатие, острые, как у детектива, глаза. Небольшой, едва различимый рубец на одной стороне лица подчеркивал это впечатление.

Обязанности начальника оперативного отдела в штаб-квартире в Лэнгли состоят не только в чтении телеграмм и направлении указаний в резидентуры. Важное место занимает работа по поддержанию контактов с посольствами в Вашингтоне, через которые проходит интересная разведывательная и политическая информация.

Один из таких контактов установил и поддерживал Коган. Связь поддерживалась по закрытым каналам, с послом Саудовской Аравии в США принцем Бандаром. Яркий, красивый, общительный тридцатипятилетний сын влиятельного министра обороны Саудовской Аравии, Байдар представлял собой новый тип полномочного представителя: активного, обаятельного, светского. Бывший пилот саудовских ВВС, Бандар имел привычку размахивать кубинскими сигарами, весело смеяться, угощать гостей в своем кабинете любимыми хамбургерами «Макдональдс Биг Мак» на подносах из чистого серебра.

Во времена администрации Картера, до назначения на пост посла, Бандар поддерживал и развивал отношения с Белым домом через помощника президента Гамильтона Джордана. При Рейгане положение изменилось. Бандар понял, что полномочия распределились между различными министерствами и службами Белого дома. Учитывая произраильскую направленность политики администрации Рейгана, особенно государственного секретаря Шульца, неофициальные связи через Когана приобрели особое значение.

Как посол, Бандар имел необычайно широкое поле для маневра. Он имел доступ к огромному богатству. При монархии саудитов в стране не существовало никакого законодательства, судов или наблюдательных комитетов, имевших контрольные функции. Хорошо осведомленный об этом государственный департамент мог обратиться к саудовцам за любой помощью, в которой конгресс США может отказать. Если намечаемые мероприятия соответствовали политике Саудовской Аравии, в большинстве случаев такая помощь предоставлялась. Саудовцы получали определенные выгоды от стран, которым они помогали, в том числе и от Соединенных Штатов. Их доллары играли двойную роль.