Чтение онлайн

Медленным движением она вложила листок в сумку.

— Кроме нас с тобой существует еще и Марина.

— С Мариной проще. — Никита плотнее запахнул плащ и поднял воротник. — Марина любит его. Этим все можно оправдать.

Они шли вдоль набережной. Усатый дворник сгребал шуршащие зеленовато-желтые листья.

— Ты подлец, Кит… И я… И он… Мы подлецы! Ненавижу, ненавижу… И ничего не могу поделать.

Она рванулась и побежала.

Дворник укоризненно посмотрел на Никиту и покачал головой.

К уголовному делу № 30/74.

Выписка из протокола:

«Детский сад — стандартное двухэтажное строение из кирпича. В левой части игровой площадки — каменный сарай для хранения хозяйственного инвентаря. Между ящиком с цементом и стеной обнаружен на полу четкий след протектора, принадлежащий мотоциклу класса «ИЖ — Юпитер» с коляской. На полу у ящика с цементом обнаружены листы картона и фанеры. Судя по четким следам вдоль осевой линии протекторов колес, эти листы служили для укрытия мотоцикла».

Марина дождалась, когда дети вытрут руки, и легонько подтолкнула их к выходу из умывальной комнаты.

— Ты, Макаров, всегда задерживаешься. И Рюрикова тоже. Пара пятак.

— А что можно купить за пару пятак? — тут же заинтересовался мальчуган в красной курточке.

— Машину «Жигули», — ответила девочка Рюрикова.

— Сказанула! — обрадовался Макаров. — Знаешь, сколько стоит «Жигуль»? Сто тысяч рублей. Целая куча денег. До потолка. Мой дядя Коля купил «Жигуля», чтобы на работу ехать. А то у него часто пятачков на автобус не бывает.

— Зато у моего папы пятачков полно, — заявила Рюрикова.

В коридоре у кабинета заведующей сидела женщина в коричневом кожаном пальто. Рядом, пропустив ручонки между коленями, томился мальчуган лет пяти.

— Новенький? — остановился подле него общительный Макаров. — Просись в среднюю группу.

Мальчик растерянно молчал.

— Не знаете, скоро придет заведующая? — произнесла женщина, поднимаясь.

— Она уехала на базу! — выкрикнула Рюрикова. — За сгущенкой.

Марина пожала плечами, она не знала, когда вернется заведующая. Подхватила за руку малышей и ввела в спальню.

— Опоздальщики! — донесся шепот с ближайшей кроватки.

Макаров намерился было что-то ответить, но под строгим взглядом воспитательницы передумал и сердито засопел.

Уложив малышей, Марина села к столу, вытащила из ящика тетрадь дежурств. Обычно она заполняла дневник во время тихого часа, чтобы не оставаться после работы. Она любила эти спокойные два часа…

Марина аккуратно пометила число. В левом столбце «Происшествия за день» написала: «Миша Кунин развалил кадку с лимонным деревом». В среднем столбце «Причина» написала: «Бежал как оглашенный за Димой Ступиным». В правом столбце «Принятые меры»: «Дерево вынесли в кладовку…» «Саша Корин пил воду из аквариума. Изображал рыбку. Отведен в медпункт». Что еще? Кончик карандаша застыл над бумагой. Точно размышляя — откуда взялось сероватое расплывчатое пятнышко. И еще одно, рядом, но поменьше. Марина обвела их карандашом, а другой рукой вытерла мокрую щеку. Она не чувствовала слез, просто лист бумаги вдруг начинал расплываться, точно уходил в воду… Хватит, твердила она себе, надо собраться, собраться. Хорошо бы сегодня после работы сходить к отцу, проведать, как они там. Заодно и проверить: в шкафу ли голубое платье со стоячим воротником. На глаза давно не попадалось…

К отцу она была не очень привязана, а после женитьбы его на медсестре и совсем охладела. Не видела неделями, и не тянуло. С самой медсестрой отношения были хорошие. И мальчики ей нравились, дети медсестры. А вот с отцом разладилось. И понимала, что верно отец поступил, не оставаться же одному, да и мать перед операцией наказывала отцу жениться, если что с ней произойдет. Но слишком быстро он сделал это, слишком быстро…

«Зайду сегодня, — решила Марина, — переживает он. Позвоню по телефону, предупрежу». Приняла решение и немного успокоилась…

— Марина Николаевна, а Макаров воздух испортил, — тоненько произнесла ябеда Рюрикова.

— Кто? Я? — Макаров сел, уничтожая Рюрикову взглядом. — Ничего я не портил.

— А кто же еще? — торжественно воскликнула Рюрикова. — Опять кровать скрипит твоя.

Марина постучала карандашом по столу и подняла голову. Макаров, недовольно ворча, улегся. Кое-кто из малышей спал, но большинство притворялись.

Марина отодвинула дневник и, мягко ступая, вышла в прихожую. Тотчас за прикрытой дверью раздался скрип кровати и шлепанье босых ног.

— Получай! — крикнул Макаров. — Ябеда!

— И про это воспитательнице скажу! — радостно объявила Рюрикова. — Тебе влетит!

— Говори! Зато получила по заслугам.

Босые ноги прошлепали в обратном направлении. В спальне поднялся галдеж.

— Что еще за шум? — не показываясь, прикрикнула Марина.

Дети притихли.

Марина осторожно отошла от двери.

Женщина в кожаном пальто все сидела у кабинета заведующей. Мальчик наклонился и теребил от скуки шнурки на ботинках.

— Заждались? — произнесла Марина. — А мальчику скучно. Отпустили бы его в игротеку.

— Не пойдет, — ответила женщина, — дикий.

— Пойдешь играть? — Марина присела на корточки перед малышом. — Как тебя зовут?

Мальчик застеснялся и отвел глаза.

— Витей его звать, — проговорила женщина.

— Ничего, привыкнет. Хотите его к нам определить? Поздновато. Обычно к сентябрю набираем.

— Ничего не поделаешь, — вздохнула женщина. — Так получилось. — Она окинула мальчика беглым взглядом. — Няня его заболела.

Марине показалось, будто ее что-то сковывает.

В коридор вышел Макаров в длинной ночной рубашонке. Заметив Марину, он поджал ногу в болтающейся тапке.

— Я в туалет.

Марина кивнула. Макаров заспешил дальше.

— И я хочу, — вдруг произнес Витя.

Макаров остановился, смерил его взглядом.

— Пошли! Чего стоишь?

Мальчик проворно сполз со скамейки и побежал к Макарову.

— Привыкает. — Женщина обернулась к Марине. — Няньку его сбили машиной. Вчера. Насмерть.