Чтение онлайн

— Новость! Ты что ревешь? — громко удивилась Марина.

— Домой хочу, — признался Витька, — или к бабе Лизе, на худой конец.

— На худой конец! — передразнила Марина. — Придет твоя мама, не волнуйся.

Витька швырнул на пол курточку и пихнул ее ногой в угол.

— Это что за фокусы?! — неумело прикрикнул Глеб. — Футболист выискался. А ну подними!

Малыш покорно встал и поплелся в угол.

Глеб улыбнулся, глядя на обиженного мальчугана с пухлыми, чуть отвисающими щеками.

— Ишь ты, «на худой конец»… Небось баба Лиза тебя так откормила.

Мальчик, елозя, уселся на старое место и уложил курточку на колени.

— Баба Лиза умерла.

— И ничего не умерла! — крикнула Марина. Громко и неожиданно: — Заболела она. Твоя мама сказала.

— А мама врет! — Витька пристукнул ладошками по скамье.

Марина пыталась овладеть собой.

— И тебе не стыдно? Так говорить о маме, бессовестный мальчик.

Витька не смирился. Он был возбужден и обижен недоверием. И несправедливым обвинением.

— Я сам слышал. Они думали, я сплю, а я не спал, когда пришла сватья. Бабу Лизу машиной сбили. Она умерла. А они все врут — заболела, заболела. Не хотят, чтобы я к ней ходил. Потому что папа ругал маму за то, что баба Лиза со мной не гуляет, а таскает меня по мультфильмам. А в кино душно, и я дышу плохим воздухом. И мама сказала, что, на худой конец, пусть будет так. Что сейчас с няньками плохо. Вот!

Витька выговаривал фразы торопливо, боясь, что его не дослушают, прервут. Но никто его не прерывал.

Они заняли столик возле портьеры, у стены.

На небольшой эстраде два парня настраивали электрогитару: один возился с динамиком, второй ковырялся в сверкающей утробе инструмента. Посреди зала висел большой шар, составленный из мозаики зеркальных осколков.

Посетителей было мало. Несколько официантов коротали время у буфета, занятые какой-то игрой: по очереди лазили в мятый поварской колпак, извлекали свернутые бумажки, разворачивали, читали и отдавали счастливчику по гривеннику. Одному белобрысому, видно, крепко везло. Он улыбался, выпуская из-под толстой губы золотой нахальный зуб.

Марина помахала рукой, стараясь обратить внимание официантов. Но безуспешно.

— Модерновый кабак, — произнесла она.

Глеб молчал. Он и в саду молчал. Он прошел в зал, дожидаясь, когда Марина освободится. Он стоял у окна и видел, как двор пересекла женщина в кожаном пальто. Женщина тянула за руку мальчика в курточке. Витьку…

Один из официантов наконец отделился от своих азартных коллег и, поправляя по дороге салфетки и приборы на пустующих столах, подошел к портьере. Остановился. Белобрысый, с пухлыми синеватыми губами и золотым зубом. Заказ он не записывал. И так запомнит: две чашки кофе и несколько конфет «Чародейка». С такими запросами могли бы зайти в кафе-автомат…

Марина чувствовала неловкость и раздражение.

— Чем это вы перепачкались? — произнесла она.

Официант оглядел свой живот, переломился в талии и оглядел брюки. Бурое пятно, величиной с ладонь, точно след от шлепка.

— Каша какая-то, — вяло проговорил официант и, подобрав со стола салфетку, попытался стереть пятно. Но больше размазал.

— А вы неряха, — не меняя тона, произнесла Марина.

Официант с изумлением оглядел клиентку. Перевел взгляд на Глеба.

— Не нравится — займите другой столик…

— Не нравится! — Марина бросила сумку на свободный стул, показывая, что никуда отсюда не уйдет.

Она и сама не понимала, что с ней происходит. Отвернулась в сторону и молчала. Еще немного, и она заплачет, не сдержаться ей…

— Знаешь… Я, кажется, поеду на конференцию в Ленинград. И, если появится возможность, выступлю с сообщением.

Марина продолжала смотреть в сторону.

Пронзительно и недовольно мяукнула электрогитара, точно гигантский кот.

Марина вздрогнула и прошептала:

— Паразиты! — И рассмеялась, обернувшись к Глебу. — Это же здорово, Глебушка! Такой огромный институт, сплошные ученые и вдруг — твое сообщение…

Она погладила рукой скатерть.

Глеб накрыл ладонью ее пальцы. Холодные, с перламутровыми ногтями. Он знал, о чем сейчас думает Марина. Хорошо, что он уедет, сменит обстановку…

При чем тут конференция?

Подумаешь, конференция.

Сколько их будет у Глеба?

Но такой не будет, и дай бог, чтобы никогда, никогда больше не было!

— Это хорошо, что ты уедешь в Ленинград.

— Да. Но потом я вернусь.

— Но это уже будет… потом. Потом!

Марина спрятала руки под стол.

— Я не ждала тебя сегодня.

— Решила, что я скроюсь где-нибудь в лесу?

— Нет. Я так не думала… Просто я не ждала тебя сегодня. Обычно предчувствие меня не подводит.

— На этот раз предчувствие тебя подвело… Я пришел, чтобы сказать тебе…

— Что ты собрался в Ленинград на конференцию, — перебила Марина. Торопливо. Точно испугавшись того, что Глеб сейчас скажет. Но ведь она так ждала этой минуты. Почти целый год ждала… Но почему он не хотел сказать ей это раньше? И сказал ли бы вообще, если бы не эти, последние, усталые сутки?

В зале погас свет.

Большой шар, висящий под потолком, медленно закружился, разбрасывая во все стороны яркие зайчики. Негромко вздохнула электрогитара, разбуженная треском барабанных палочек. Оказывается, у гитары приятный и глубокий звук. Мальчики на маленькой эстраде в малиновых своих пиджаках напоминали Марине сказочных гномиков. Особенно тот, с краю. В руках у него хрустальная палочка-флейта. Он так смешно раздувал пухлые щеки и так старался. Досадно только, что Марина его не слышала — все заглушала электрогитара…

Неожиданно малиновый флейтист пропал, его заслонила фигура официанта. Он шагнул к столику. Ловким движением официант опустил на край стола поднос, перемахнул салфетку через плечо и принялся расставлять приборы.

Марина придвинула к себе маленькую Кофейную чашечку.

— Это они прислали? — кивнула она в сторону малиновых гномиков.

— Кто? — не понял официант. — Заказ доставил.

— Знаете, а вы вообще-то парень неплохой. И пятно почистили? Или в темноте не видно?