Чтение онлайн

Петля в голове затягивается еще туже.

Джейми наклоняется еще сильнее и открывает пассажирскую дверь изнутри.

— Нам нужно поговорить, — произносит он.

Моя прическа и наряд весь день казались мне довольно классными, но в ту же секунду, когда за мной закрывается дверь машины, я чувствую себя самозванкой, наряженной в чужой костюм. Пока мы выезжаем с парковки, я опускаю солнцезащитный козырек, чтобы посмотреться в маленькое зеркало и напомнить себе, как я сегодня выгляжу и какой я стала.

От меня не укрылось, что за последние 24 часа я смотрела в зеркало чаще, чем за последние два года. Но я больше не имею ничего против своего отражения — более того, не могу перестать на него смотреть. Может, потому что мне наконец нравится то, что я вижу. Или оно просто перестало мне не нравиться.

Это пример двойного отрицания, которое позволяет яснее донести мысль? Надо будет спросить у Кэмбера.

Глядя в зеркало, я ощущаю, что Джейми на меня смотрит. Я не обращаю на него внимания и поднимаю козырек обратно, пальцы холодные и красные от того, что я была на улице без перчаток или карманов. Я их почти не чувствую, когда начинаю растягивать дырки на колготках, чтобы сделать их еще больше.

— Ты очень хреново поступила, — говорит он.

У меня краснеет лицо. Я слишком сильно дергаю свои колготки, и две небольшие дырки становятся одной большой. Натягиваю платье пониже, чтобы ее прикрыть.

— Ты на меня злишься?

— Да, можно и так сказать, — говорит он.

Ненавижу осознавать, что совершила поступок, из-за которого я ему не нравлюсь. Хотя что–то удерживает меня от извинения.

— А что случилось, когда вы ушли? — говорю я, пытаясь притвориться, что меня не особо это волнует.

— Я отвел его домой.

— Ты привел его домой в таком виде?

— Миссис Де видала и похуже, — говорит Джейми.

— Как ты прошел мимо Кэмбера?

— С Кэмбером все в порядке, — отвечает он, словно это все объясняет.

Мы останавливаемся на светофоре, и он вытирает рукавом лобовое стекло, запотевшее от нашего дыхания. Потом он опирается на свою дверь и просто смотрит на меня, пока у меня не лопается терпение.

— Я так сказала, потому что это правда. И ты это знаешь.

— И? — говорит он с неподдельным замешательством, будто не понимает, почему влюбленность Конрада в него — такое большое дело.

Загорается зеленый.

Он трогается с места.

И я понимаю, что это не большое дело. Даже не малейшее.

Один любит другого, который не отвечает ему взаимностью. Такое бывает — возможно, постоянно, если ты Джейми Форта. Волноваться не о чем.

Так с чего я взяла, что это большое дело? Потому что Конрад — гей? Потому что Джейми — не гей?

Мне-то какое дело?

Независимо от ответа на этот вопрос, ясно одно: Джейми Форта гораздо лучше, чем я.

Может быть, Регина пыталась сказать мне именно это.

Я вдруг занимаю оборонительную позицию:

— Конрад вел себя как придурок. Я хотела, чтобы он заткнулся.

— Хорошо поработала. Он до сих пор со мной не разговаривает.

— Ну, может, ты теперь сможешь зажить своей жизнью вместо того, чтобы заботиться о Деладдо, — ворчу я.

Как только я произношу эти слова, я словно вижу спину Регины под резким освещением в раздевалке.

— Я могу включить радио? — спрашиваю я.

— Не хочешь говорить со мной, да?

Я отворачиваюсь от него и начинаю рисовать пальцем кружочки на запотевшем стекле. Чем больше кружочков я рисую, тем больше я вижу. В серой дымке облаков, грязи, дорог и зданий появляется странная пятнистая версия Юнион. Я никогда не задумывалась о Юнион, о том, хорошее это место или плохое. Оно просто... есть. Когда-нибудь я уеду — у меня всегда было чувство, что настоящая жизнь идет где-то еще, и моя задача — найти это место.

Но я не одна такая. Могу поспорить, что Юнион покидает больше людей, чем сюда приезжают. Какая между ними разница? Что заставляет одного уехать, а другого — провести здесь остаток жизни? И чем один выбор лучше другого?

Считаю ли я себя лучше, чем Юнион? Лучше, чем Джейми?

Я знаю, что поеду в колледж, когда окончу школу. Не знаю, что собирается делать Джейми — возможно, и он не знает.

А это имеет значение?

— Никогда тебя такой не видел, — говорит он.

От внезапного прилива стыда меня начинает подташнивать.

— Нет, видел. В прошлом году, когда не дал мне избить Регину.

Мне по-настоящему хотелось сделать ей больно. Но и она хотела сделать мне больно — тем способом, до которого додумалась. Это оправдывает мой поступок?

Я разглядываю узоры, которые нарисовала на окне Джейми.

— Ты с ней лишился девственности?

Джейми требуется столько времени на ответ, что я задумываюсь, произнесла ли я этот вопрос вслух.

— Откуда ты это взяла? — спрашивает он.

— Сегодня она мне сказала, что лишилась ее с тобой, когда ты у нее жил.

Он кажется ошарашенным, будто не верит, что она могла такое сказать.

— Ты тогда впервые узнал? О ее папе? — спрашиваю я.

По тому, как его челюсть движется взад-вперед, я могу сказать, что он злится, но не уверена — на меня или на нее.

— Какого хрена она тебе такое рассказывает?

Теперь моя очередь злиться — меня бесит, что он вообще задает такие вопросы.

— Джейми, потому что она меня ненавидит, а тебя любит, совсем как Конрад! Насколько мне известно, миссис Деладдо тоже.

Джейми вдруг сворачивает направо, и я хватаюсь за ремень безопасности, чтобы ни во что не врезаться. Он заезжает на парковку за каким—то зданием и дергает рычаг, ставя его в парковочное положение. А потом долго и упорно смотрит на меня.

— Тебе ничего не известно о миссис Деладдо и о том, что она для меня сделала.

Отлично. Еще одна тайна Деладдо.

— Ну, может, расскажешь мне как–нибудь, — огрызаюсь я. — Иначе просто узнаю от Регины в следующий раз, когда она захочет использовать против меня то, что знает о тебе.