Чтение онлайн

Но потом Джастин почувствовала, как его язык раздвинул ее губы и проник в рот, принеся с собой вкус бренди. Она застыла, шокированная его смелостью и потрясенная своим инстинктивным желанием открыться ему навстречу.

Она уперлась ладонями в грудь Гриффина и приготовилась всеми силами сопротивляться, если придется. Но к ее удивлению, он немедленно отстранился, и его взгляд показался ей… невидящим? Только через несколько секунд он заморгал, и его взгляд обрел ясность. Если бы Джастин не знала, что это за человек, она бы подумала, что поцелуй произвел на него такое же ошеломляющее впечатление, как на нее.

— Это был вовсе не дружеский поцелуй, — тоном обвинителя заявила она, на всякий случай сделав шаг назад.

И сразу ощутила разочарование — да что же это с ней творится! — поскольку Гриффин не попытался ее удержать.

— Иди, Джастин, — сказал он с обычной циничной ухмылкой на красивом лице. — У тебя нет повода сердиться. Не сомневаюсь, что многие молодые люди целовали тебя на террасе или в садовой беседке во время бала.

Его глаза оставались насмешливыми, но голос был низким и хриплым. А когда он поднял руку, чтобы убрать упавшую на щеку прядь волос, Джастин могла бы поклясться, что его пальцы слегка дрожат.

— Я вовсе не сержусь, — строгим голосом сообщила она, молясь, чтобы он не заметил, как сильно у нее дрожат коленки. — И у меня никогда не было привычки вести себя неприлично и бегать с мужчинами по террасам и беседкам.

По правде говоря, ее ни разу никто не приглашал ни на террасу, ни в какое-нибудь другое укромное место, но Гриффину вовсе не обязательно об этом знать.

— Да, наверное, так оно и есть. — Он всмотрелся в ее лицо, строгий и серьезный, как судья. Его настроение менялось быстро, как погода, и было таким же непредсказуемым. — Если бы я не знал тебя так хорошо, я бы мог подумать, что это был твой первый поцелуй.

Мерзавец.

— Если не возражаете, — громко и весело проговорила она и даже растянула губы в улыбке, надеясь, что Гриффин не сочтет ее безумной, — я вас покину. Мне надо проверить…

— Да, я знаю. Тебе надо проверить, как там ребенок. Ну иди.

Джастин кивнула, повернулась к двери, но ее дрожащие пальцы не сразу сумели сладить с дверной ручкой. Когда наконец дверь открылась, она услышала негромкий чуть язвительный голос Гриффина:

— И не засиживайся допоздна, Джастин. Помни, завтра наша свадьба. Ты должна выглядеть отдохнувшей.

Роуз взглянула на Джастин и недовольно поморщилась.

— О мисс, только не скручивайте ваши чудесные волосы в этот уродливый пучок. Ваше лицо стягивается, словно у вас болит голова.

У Джастин действительно болела голова, но она все равно свернула косу на затылке и воткнула в получившийся пучок несколько булавок.

— Его все равно никто не увидит, потому что на мне чепец.

Пэтти, девушка, которую она накануне спасала в борделе, изумленно округлила глаза.

— Вы не можете надеть чепец в день свадьбы, мисс. В нем вы выглядите пугалом.

Джастин взглянула на свое отражение в зеркале и признала правоту этого утверждения. Темные круги под глазами, болезненная бледность и глубокие складки вокруг рта — все это никак не увязывалось с образом счастливой невесты. Она плохо спала с тех самых пор, как впервые вошла в особняк Гриффина Стила, а теперь выходит, что он станет ее домом на обозримое будущее, — если, конечно, ее официальный муж и повелитель не потащит ее за собой в странствия по свету или не поселит в какой-нибудь глуши. Хотя в этот момент мысль о жизни в уединенном домике в деревне казалась ей чрезвычайно привлекательной.

— Какая разница, как выглядят мои волосы, — пробормотала Джастин своему отражению. — На мне все равно будет шляпка.

Роуз и Пэтти обменялись понимающими взглядами, а Джастин заскрипела зубами. Они явно были уверены, что Джастин нервничает из-за предстоящей свадьбы. Она действительно нервничала, но по совершенно другой причине. Ей никак не удавалось не думать о возмутительном поцелуе, который подарил ей Гриффин накануне, а подобное легкомыслие было ей несвойственно. Причиной всего является недостаток благоразумия, минутная слабость… или что-то подобное. И, разумеется, она больше не позволит этому повториться.

Еще более тревожной, чем смятение относительно собственного эмоционального отклика на поцелуй будущего мужа, была мысль о своем будущем. Сегодняшний день был концом жизни, которую она долго и тщательно для себя создавала. Это значило, что она снова окажется в зависимости от прекрасного, но безрассудного человека, который не обращает никакого внимания на хаос, оставляемый после себя. Как и с отцом, с Гриффином ей придется жить, словно на вулкане, а все усилия хотя бы что-то упорядочить дадут лишь мизерный результат. Даже мысль о возвращении к вечной суматохе, неопределенности и неуверенности в том, что будет завтра, выжигала ее внутренности каленым железом.

По крайней мере, если говорить об отце, Джастин не сомневалась, что он обожал своих детей. И хотя ей не нравилась жизнь, которую он вел, папа все же делал что-то полезное. Он работал на свою страну и искренне верил, что ради этого можно пожертвовать многим, в том числе удобствами семьи. Но никто никогда не посмеет утверждать, что Гриффин Стил работает на общее благо и пренебрегает своими нуждами ради других. Он — опасный убежденный распутник и негодяй, сколотивший свое состояние таким способом, который привел бы в ужас любого респектабельного человека.

И такой личности она, Джастин Брайтмор, вынуждена вверить свою судьбу. Ей все еще казалось, что это невозможно.

— Пожалуйста, мисс, — вкрадчиво сказала Роуз, беря в руки новую щетку, которую предварительно положила на край туалетного столика. — Позвольте я вас причешу. У вас изумительные волосы. Стыд и позор закрывать их старым чепцом, тем более в такой день.

Вздохнув, Джастин покорилась. Она была слишком измучена, чтобы спорить по пустякам. А когда Роуз расплела косу и тяжелая копна волос упала на плечи, Джастин едва сдержала стон — все-таки удивительно приятно, когда голову ничего не стягивает. Пожалуй, она все-таки идиотка. Зачем каждый день наказывать себя, стягивая волосы в такой тугой пучок и втыкая в него столько булавок, что металла в них хватило бы на пару дверных ручек. Почему-то ей казалось важным изо дня в день выглядеть как должно, несмотря на большие перемены, которые ее ожидали.

Пока Роуз расчесывала ее волосы, Джастин рассеянно крутила в руках зеркало, лежавшее на туалетном столике. Оно была из бронзового покрытого красивой росписью по эмали набора, который Фелпс принес в ее комнату рано утром, — свадебный подарок от жениха. Она была шокирована столь дорогим подарком — да и подарком вообще, — но Фелпс не стал слушать возражений, а просто вложил ей в руки коробку и удалился.

Роуз и Пэтти долго и шумно восторгались изящными вещицами и прекрасными портретами Сары Сиддонс и других великих английских актрис, выполненными на оборотных сторонах щеток для волос и одежды, зеркальца и пилочки для ногтей. Набор был красочным, очень дорогим и абсолютно фривольным — ничего подобного Джастин и в голову бы не пришло купить себе, даже если бы она могла позволить такую покупку. И хотя она оценила красоту вещиц, они настолько не сочетались с ситуацией, что она не знала, как реагировать.