Чтение онлайн

Ксавье надел на себя идиотскую маску и хотел что-то сказать, но Уэнсдей не стала слушать: позвонила в звонок. В её сердце ещё что-то знобило после смерти Бьянки и Юджина. И это наполняло его решимостью. Оно и так было ею преисполнено всегда, но в тот момент его распирало это чувство.

Дверь открыла неестественно улыбчивая женщина в бежевом платье. Тёмные волосы ниспадали ниже груди, а яркие глаза сирены обжигали, как свет фонарей. Мама Бьянки. Уэнсдей даже не помнила, как эту женщину зовут. Но если она причастна к смертям, то как раз заслуживала безымянную могилу.

— Здравствуйте. А мы с девушкой к вам по записи, — первым выступил Ксавье.

— Добрый день, — она радушно склонила голову. — Маркус и Хелль? Входите. Вы как раз вовремя.

Женщина провела их в гостиную. Самую обычную, но слишком светлую комнату. По центру разместился огромный бежевый диван, несколько кресел вокруг и кофейный столик посередине. На стенах — обилие книжных полок, и все забиты современной дешёвой литературой про саморазвитие, йогу, медитации и прочие практики. Стену, окна которой вели на задний двор, разрезал портал камина. Там неторопливо тлели угли.

Одно из кресел оказалось занято. На нём, закинув одну ногу на другую, в дорогом костюме, сидел худощавый, почти лысый мужчина, чьё лицо хранило бессчётное количество сходств с мордой орла. В длинных, как у пианиста, пальцах левой руки он держал внушительный стакан с виски. Правой же перелистывал страницы какого-то исписанного чёрной ручкой блокнота.

К нему периодически подходил молодой парень, ненамного старше её и Ксавье. Белобрысый, с мясистым телом, в очках и одетый в обычный, но выглаженный спортивный костюм. Чем-то он напоминал Юджина, только имел конкретно европейские черты. Он подходил со всевозможными книгами, и мужчина — вероятно, Гидеон — одобрял или нет. И хотя он состоял в этой секте, Уэнсдей быстро перестала его замечать. Обычный чем-то увлечённый паренёк.

— Как я рад гостям! — протяжно заявил Гидеон и улыбнулся. Но за напускной доброжелательностью Уэнсдей разглядела угрозу. — Садитесь, дорогие.

— Верно, молодёжь хотела бы напитков? Чай, кофе? — поинтересовалась мама Бьянки, улыбаясь.

И у этой женщины неделю назад умерла дочь.

Теперь Уэнсдей была уверена, что она причастна к её смерти.

— Спасибо, мы с Маркусом на диете. Пьём только святую воду два раза в день, — она выдавила из себя улыбку, и от этого заболели щёки.

Но ей не хотелось, чтоб её отравили.

— Думаю, вы можете отказаться от таких лишений, — задумчиво заговорил Гидеон, наклоняя стакан с виски то в одну, то в другую сторону. — Ваше развитие строится не на лишениях. А наоборот. Вам известно учение гедонизма?

Он не успел продолжить, но Уэнсдей уже заранее знала, что он станет дальше говорить. Одного слова «гедонизм» оказалось достаточно. Построить секту не вокруг какого-то божества, а вокруг учения, что высшее благо есть удовольствие. Умный ход. Философские учения действовали на людей даже лучше божеств. Ведь в этом можно было убедить кого угодно.

Только не Уэнсдей.

— Как видите, я разговариваю с вами под стакан хорошего алкоголя. В этом нет ничего плохого. Это меня расслабляет, делает счастливым…

— Но как это может мне помочь реже ссориться с Хелль? Моё сердце горит по ней, а её горит по мне, но мы никак не добьёмся взаимопонимания…

— А его и не надо искать, мой юный друг. Оно само приходит. У вас много внутренних зажимов и страхов, они и приводят к отсутствию взаимопонимания. Найдите то, что доставляет вам обоим удовольствие… — он помедлил, но продолжил: — и я сейчас не о вашей интимной жизни. Вам нужно то, что заставляет оба ваших сердца наслаждаться. Это вас и сблизит. Проблема почти всех пар в том, что они насильно пытаются прийти к этому взаимопониманию, хотя это невозможно. Только через удовольствие.

— Но как нам это общее удовольствие найти?

— Поговорите об увлечениях друг друга, о еде… да о чём угодно. И запомните: удовольствие порождает удовольствие, — он демонстративно отпил глоток алкоголя и широко улыбнулся.

Уэнсдей оценила навыки оратора этого человека. Он и правда воздействовал на мозг… и говорил то, что хотелось услышать. То, что казалось логичным. И действительно откликалось в душе…

Почему-то она вдруг подумала о своей тяге к творчеству и о тяге к творчеству у Ксавье… может, это мама Бьянки использовала на ней свою злосчастную силу сирены.

Глаза закрылись. Она не могла поддаваться влиянию каких-то сектантов, даже если оно имело сверхъестественную природу. Ещё рассеют её внимание и убьют. Или ограбят.

Но как бы красиво он ни разглагольствовал или как бы хорошо ни дурманила мама Бьянки, улыбка Гидеона говорила только о смерти. И это отрезвляло.

Бесплатный сеанс длился каких-то пятнадцать минут — слишком мало, чтоб разговорить этого напыщенного сектанта. Но достаточно, чтоб понять, в чём заключалась лицевая сторона этого общества. Пришлось признать, что легенда у них качественная. Легко лишала доверчивых людей рассудка.

И всё же Уэнсдей не удержалась: и перед выходом, когда Гидеон отложил свой дневник на кофейный столик, чтоб пожать на прощание им руки, она незаметно отправила книжку в сумку.

Ксавье же пообещал, что они подумают о возможном следующем сеансе.

Уходить с пустыми руками она не собиралась.

========== Глава 14: Рассказ и кисть ==========

Когда входная дверь закрылась и ступни опустились с крыльца на тропинку, Уэнсдей нечто прожгло спину. Словно из каждого окна этого вылизанного дома на неё смотрели тысячи недоброжелательных глаз. И ей это не понравилось: она ощущала чистую враждебность и больше ничего. Обычно во всём, что люди считали отвратительным, таилась какая-то красота. Кровавая, убийственная, тошнотворная или выворачивающая нутро наружу, и всё-таки красота.

Но от дома сектантов хотелось уйти поскорее и подальше. А может, это лишь было чувством похмелья после манипуляций сирены. Трезветь от мистического дурмана сложно.

Но Уэнсдей обернулась. Скользнула глазами вдоль каждого окна — никого. Чувство слежки тотчас пропало. Наверное, ощущение являлось обычным наваждением.

Она пошла дальше — и снова ощущение сотен чужих взглядов осело на плечи и придавило к земле. Ей определённо не нравились эти сектанты. Хотя и Гидеон мастер своего дела. Это она ценила. Дурить людей красивыми речами и иметь под рукой для должного эффекта сирену — профессионализм.

Но изощрённых убийств это не объясняло.

Когда она и Ксавье отошли на достаточное расстояние, уже до леса, петляя самыми странными путями, её так и не отпустило чувство слежки. Уэнсдей даже невольно прижала поближе к себе проклятую красную сумку, где Вещь уже листал дневник, и скосила глаза вбок, но снова никого не обнаружила.

— Мне кажется, за нами следят, — призналась она парню.

Тот качнул головой, но выражения его лица она не видела: он до сих пор так и не снял маску.