Чтение онлайн

— А что с этим парнем? У него есть имя?

— Я уверен, что так оно и есть — говорит Кинан — Но когда все это дерьмо выплыло наружу, все, что у него было, вроде как...

— Он замерз — говорит Алия — Было такое ощущение, что он пролежал во льду пару лет. Когда мы попытались вытащить его, весь его бумажник рассыпался. Портфель тоже, когда мы попытались его открыть. Кожа, замки, шурупы и все остальное. Просто отслоилось.

— Да. Это что-то новенькое. Если это то, что я думаю, то лучше, если в комнате не будет никого, кроме меня — Индиго и Алия обмениваются взглядами и коротко кивают головами.

— Не, чувак — говорит Кинан — Мне нужно знать, что, черт возьми, произошло.

— Это, вероятно, приведет к беспорядку.

— С каких это пор что-то не является беспорядком?

— Вполне справедливо — Я берусь за дверную ручку, она обжигающе холодная, и открываю дверь. Внутри помещение похоже на мясокомбинат. Моя левая рука сразу же начинает пульсировать от холода, особенно вокруг трех сквозных шрамов от уколов, которые я получил тремя выстрелами из пневматического пистолета. Я обратился за помощью к знакомому врачу-магу в Венеции, но он смог сделать не так уж много. Она функционирует, но некоторые ее части онемели, одеревенели. Трудно сжимать ее в кулак, а когда она остывает, она начинает болеть.

Большая часть мебели была вывезена из комнаты, пыль и следы от шин на старом деревянном полу указывают на то, где она стояла раньше. Теперь здесь только складной карточный столик, стул и две раскладушки с телами на них. Все еще хуже, чем я думал.

Кому-то может показаться, что мальчик спит. Но, присмотревшись, я вижу, что его глаза открыты, радужки быстро меняют цвет. Различные оттенки синего, зеленого и коричневого, в произвольном порядке. Чуть слышно я могу разобрать шепот, состоящий из неразборчивых фраз.

Я надеялся, что существа, которых выпустил этот парень, были бесами, младшими демонами, что-то в этом роде. Когда маг призывает кого-то из них, это обычно делается для выполнения определенного задания, и когда они выполняют его, их отправляют в тот ад, из которого они выползли, с любой оговоренной оплатой. Но иногда маг не обращает на это внимания, ему просто все равно, болтаются они поблизости или нет, или он действительно облажается и его съедят. Скучающие демоны делают такие вещи, как вселяются в детей, но, глядя на Дэмиена, я вижу, что это не так просто и гораздо опаснее.

Призраки существуют в своем собственном мире, наложенном поверх нашего, или, может быть, наоборот, с барьером, который удерживает их на их стороне, а нас на нашей, и это хорошо, потому что они жаждут жизни.

Если смотреть с этой стороны завесы, они расплывчаты, нервозны, как старое кино. Если я перехожу на их сторону, они кажутся мне более надежными. Этот барьер единственное, что удерживает их от разрушения, высасывания жизни из всего, до чего они могут дотянуться. Они абсолютно не могут, на сто процентов, ни за что, ни как, преодолеть этот барьер.

За исключением тех случаев, когда они могут это сделать. Я видел, как призраки переходили в другое тело всего три раза. Два из них закончились одержимостью призраками, и в обоих случаях это были особые ситуации, на подготовку к которым у меня ушли недели. Это совсем не то.

Однажды в Гонконге около дюжины призраков пересекли барьер в течение месяца. Два, может быть, три раза в неделю. Может показаться, что это немного, но только один призрак стал причиной пятнадцати смертей. К тому времени, когда все закончилось, погибло около сотни человек.

Я вижу четырех, может быть, пять призраков прямо под кожей Дэмиена. Они перетекают друг в друга, лица лихорадочно озираются по сторонам, некоторые пытаются оторваться от лежащего без сознания мальчика, другие притягивают их обратно, удерживая на месте. Призраки не кажутся такими неземными, как тогда, когда я вижу их сквозь барьер. Тот факт, что они явно занимают место внутри ребенка, тоже говорит сам за себя. Это очень похоже на Гонконг, только там не было никаких вещей. И за один раз сбежавших призраков было далеко не так много.

Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть их поближе, и один из них вскрикивает и замахивается на меня. Я быстро отступаю, едва избежав укуса призрака. Кинан отскакивает, когда я это делаю.

— Что произошло?

— Ничего хорошего — отвечаю я — Может быть, не стоит подходить слишком близко — Что-то было не так с тем, как этот человек двигался, как он выглядел. Но я не могу сказать, что именно, в море призраков, перетекающих друг в друга внутри тела ребенка.

— Я ничего не видел — говорит он.

— Ты бы не смог.

Но странно, что он вообще что-то заметил, когда они только появились. Я перехожу к другой кроватке, держась чуть дальше.

Мужчина в гораздо худшем состоянии. Он лежит, укрытый толстым одеялом до плеч, длинные черные волосы выпадают клочьями. На его лице, особенно вокруг губ, язвы. Как и у мальчика, его глаза открыты, но они меняют цвет быстрее.

К нему привязано так много призраков, что я перестаю считать, когда дохожу до двадцати. Некоторые из них, кажется, хотят завладеть им, двигая конечностями, словно пытаясь заставить его двигаться вместе с ними. Другие кормятся за его счет, покусываются на его душу, как будто ее и так мало. А может, и нет, потому что некоторые из них, похоже, сражаются друг с другом.

От этого калейдоскопа мертвых у меня болит голова. Я прижимаю ладони к глазам, пытаясь отогнать мигрень. На меня накатывает волна головокружения. В последнее время это часто случается.

— Ты знаешь, что это? — Говорит Кинан.

— Возможно — Я не собираюсь рассказывать ему о том, что вижу, по крайней мере, пока не буду уверен, что смогу что-то с этим сделать. Кроме того, он расскажет кому-нибудь еще, и они расскажут кому-нибудь еще, и тогда кто-нибудь, кто на самом деле понимает, что, черт возьми, это значит, что призраки прорываются на нашу сторону и пожирают людей и/или вселяются в них, окончательно сойдет с ума, а у меня будет еще большая головная боль, с которой придется иметь дело.

Это намного хуже, чем в Гонконге. Раньше это было место на окраине города, город-крепость Коулун. То, что во время Второй мировой войны начиналось как поселение скваттеров в старом форте, с течением десятилетий росло, жители строили дома друг на друге, пока оно не выросло до четырнадцати этажей, не заняло площадь около шести акров и не вместило пятьдесят тысяч человек. Владельцы магазинов, преступные группировки, врачи, дантисты и так далее. В Гонконге украли воду и электричество, и это был самый настоящий город, каким он и должен был быть.