Чтение онлайн

– Вэлвиль, ты у восточной стены башню пропустил!

– А чего ворота с северной не указываешь? И граница поля не здесь проходит!

– С западной стены у озера площадку нарисуй.

– Чаще всего упыри лезли вот из этих дверей!

В конце концов «художник» не выдержал, обложил всех ругательством высотой с Небесный храм и гаркнул:

– Грачи были вашими предками, а не Сирин! Чего галдите под руку?!

Рои поддержал подчиненного:

– Грэзу, уйми своих.

Мрачного взгляда Эли хватило, чтобы драконы моментально заткнулись – командир пятого стило бил редко и только за дело, зато от души, так что второй раз под кулак попадать желающих не находилось. Убедившись, что его солдаты заняты делом, Грэзу отправился к костру за ужином для себя и друга. Маг, заменивший Яира, ел отдельно. Как ни пытался убедить себя Эли, что тот не виноват в пропаже побратима, а душа к соколенку не лежала. Все-то он делал не так: глядел слишком дерзко, говорил громко, а то и вовсе – молчал не вовремя. На самом деле Грэзу с Вэлвилем просто не хотели даже мысленно заменять побратима, хлебавшего с ними походную кашу с первого дня войны. Невозможного, слишком доброго и сующего свой нос куда не надо мальчишки.

Грэзу принес котелок, аккуратно отодвинул в сторону шкуру и приказал:

– Ешь, пока не остыло, успеешь доделать. Все одно лошадникам не меньше суток до нас добираться.

Вэлвиль бросил перо, потянулся; играя, по-молодецки повел из стороны в сторону сильными плечами:

– Вот уж не думал, что снова придется пальцы чернилами пачкать!

Забрал из руки друга ложку, осторожно, у края зачерпнул густую похлебку и зажмурился от удовольствия:

– Дичина-а-а…

Эли не удержался от улыбки: несмотря на то что Вэлвиль вырос в знатном роду, он ни разу не позволил себе проявить недовольство простой пищей. Первым подставлял котелок, и первым же приканчивал его содержимое.

После ужина Грэзу потянуло в сон, однако прежде чем устроиться, юноша отвел в сторону сотника и высказал ему подозрения насчет летающих механизмов.

Рои в ответ угрюмо кивнул:

– Пойду, сообщу командиру. Пусть разбираются, кто их будет ловить.

Расставшись с сотником, Грэзу проверил, как устроились воины его стило, и прошелся вместе с магами по границе контуров. Пустошь уже показала свой недобрый оскал. Последняя ночь неожиданно обернулась для Грэзу многоглазым чудищем, затаившимся в ожидании подходящего момента для нападения: позвоночник кольнуло холодными иглами, невесть откуда потянуло тленом. Звезды в ответ на опасность тут же стали похожими на глаза, шарящие по земле жадным взглядом. Это замерли в ожидании жертвенной крови небесные воины Борра. Грэзу видел, как застилают небо рваными облаками крылья бога, слышал их хлопанье, чувствовал прикосновение. А еще дракону, как в Сырте, чудились далекие голоса, которые сплетались в музыку. Музыку, полную криков, стонов, смерти, пения труб и грохота барабанов. Сначала Грэзу решил, что все-таки сходит с ума, но вскоре заметил, что Вэлвиль тоже прислушивается к чему-то с болезненным вниманием. Заметил и принял новые ощущения как должное. «Я тоже слышу», – прошептал Эли на ухо приятелю. Вэлвиль в ответ испуганно вздрогнул, но тут же справился с собой: «Это меняет дело» – и полез за фляжкой.

Утром дозорные нашли недалеко от лагеря следы крупных собак. Очень крупных. От них тянуло все той же мертвячьей сутью.

Грэзу зло сплюнул – всю зиму просидели на задницах! Дали Ансуре время наплодить кровожадное отродье! Недаром же врут, что Зверю достаточно выпустить гнусное семя в воздух, чтобы обычные животные разродились зубастой мертвечиной. Грэзу вспомнил стада у стен крепости нежити, с отвращением передернул плечами – вот мерзость-то – и вернулся в палатку к Вэлвилю. Он почти закончил работу. Тут же втроем, вместе с сотником, проверили рисунок, а потом Рои его унес. Остаток ночи Эли провел у костра. Несмотря на усталость, сон не шел: ночь в придачу к глазам обзавелась голосами: тоскливыми, голодными, продирающими до костей. Пустошь не удержалась от соблазна напомнить сирин о том, на чьей они земле.

Яростный вой, часто переходящий в жалобные плач и стоны, то звучал, казалось, над самым ухом, то умирал где-то вдали и затих лишь перед самым рассветом. Едва успокоилось, Грэзу провалился в глубокий сон, в ту самую пропасть. Только на этот раз долетел до дна, врезавшись грудью в мерзлую землю. Пересилив боль в сломанных крыльях, юноша встал, харкнул кровью и огляделся. Местность оказалась знакомой – заросшая кустарником, размытая туманом.

Грэзу прислушался: ему померещился тихий плач.

– Иска? – Эли позвал негромко, на выдохе. Но этого хватило, чтобы туман, повинуясь невидимому, неощутимому ветру, заволновался, белесыми языками взвился в воздух и расступился. Из него выплыла статуя выше Грэзу почти на голову, в шипастых доспехах, гребнистом шлеме. Желая ее рассмотреть, Грэзу шагнул вперед. Статуя в ответ на движение шевельнулась, медленно повернула голову, посмотрела отвратительными бельмами.

«Ансуре!!!» – вызверился Грэзу. Забыв о сломанных крыльях, о том, что без оружия, рванулся к демону. И отлетел от позорного пинка, задохнувшись от удара, ослепнув от боли. Когда снова оказался на ногах, обнаружил, что стоит у потухшего костра среди спящих сослуживцев, а рядом плечом к плечу с обнаженным мечом в руках замер Вэлвиль. Поняв, что это был всего лишь сон, Эли выругался.

Вэлвиль, услышав его ругань, тут же осел на землю:

– Демон рыжий, переполошил.

Грэзу, пропустив бурчание друга мимо ушей, снова лег, но глаз не сомкнул, просто лежал и вглядывался в светлеющее небо. Мысли дракона возвращались к тому, что он увидел во сне. А еще он вспоминал серый город, зеркальное озеро, ощущая при этом удивительное спокойствие. Все было решено задолго до рождения Грэзу, он всего лишь камень в большой запруде. Эли выполнит свой долг, а дальше… как боги решат! Если Грэзу еще нужен Иске, сирин и этому миру, он не погибнет. Если же нет… все равно исполнит мечту – облетит весь мир, пусть и в свите Борра. Не сильно-то будут отличаться те дороги от этих, а может, даже окажутся лучше. Ведь Борр сражается только с демонами, а они совершенно точно не заслуживают жизни.

Резкий толчок в плечо заставил Грэзу повернуться. Вэлвиль, зевая во весь рот, протянул фляжку. Эли приподнял голову, сделал глоток и закашлялся – крепкое пойло обожгло небо и горло, огненным клубком опалило желудок.

– Ты чего не предупредил, что это не вода? – прохрипел юноша, когда продышался.

Товарищ лишь осклабился:

– Да ладно… Я ведь для пользы, а то ты – как тетива натянутая: тронь, зазвенишь.

Эли плотнее завернулся в плащ и лег на другой бок – спиной к другу, но прежде чем закрыл глаза, ему прямо в рот сунули кусок лепешки:

– Жуй. Как любит говорить наш сотник – паленку на пустой желудок только смертники и дураки пьют.

Грэзу в ответ скептически хмыкнул: они как раз и дураки и смертники, так что можно было не заедать.

Великая Айелет сидела на раскладном стульчике, терпеливо дожидаясь, пока ей расчешут и переплетут волосы перед сном. Пока служанка осторожно разбирала тугие кудри, пророчица внимательно изучала карту, сравнивала ее с прошлогодней. С первого взгляда ничего не изменилось, если не считать наглухо замурованных ворот. Теперь в крепость можно было попасть только через главный вход – с юга. Правда, лазутчики рассказали, что стены города укрепили заклинаниями, так же как и большинство домов. Магией сирин…

Пророчица нахмурилась – кто бы мог подумать, что с оживленным заклятием можно справиться. Теперь у Ансуре два мага, одного из которых ему подарила Айелет своими руками.

Воспоминания об убийстве боулу заставили жрицу скрипнуть зубами от злости на себя. Это было непростительно, невозможно глупо! Нет, провидица совсем не жалела, что собственными руками убила поганую девку… Женщина вспомнила то мгновение освобождения от страха, преследовавшего ее всю жизнь, и по телу прошла едва заметная дрожь удовольствия. Как это, оказывается, сладко – убить своими руками того, кого ненавидишь и боишься! Нет, девку было не жаль, но ее смерть повлекла за собой изменения… Жрица уловила это не сразу, прошло не меньше луны, прежде чем поплыли размытыми красками ранние видения. Поплыли и сложились в новые, похожие на прежние, но все-таки не такие.

Порыв ветра отбросил полотняную занавесь походного шатра, открыв взгляду темноту неба и драгоценную россыпь звезд, донес тоскливую песню голода.

Жрица усмехнулась: зубастые твари Проклятых земель беспокоили ее намного меньше людей. Во всяком случае, они не мешали сну, да и днем дышалось намного легче.

– Туан вэ, – прошелестела послушница, – я закончила.

Верховная служительница негромко позвала:

– Хиж.

Начальник охраны высокой тенью вырос на пороге, словно только и ждал зова, и прежде чем Айелет успела отдать приказ, сказал: