Чтение онлайн

— Да, Сигне сейчас нелегко. Она осталась совсем одна.

— Как Патрик это пережил?

Анна вытянула ноги. Дети были в школе и саду, а близнецы спали в коляске под окном.

— Он был раздавлен, — рассказала Эрика, протягивая руку за булочкой с корицей. Булочки испекла Белинда, старшая дочь Дана. Она увлеклась выпечкой, когда встречалась с мальчиком, которому нравились домашние девушки. С мальчиком они уже расстались, но выпечку Белинда не бросила. Оказалось, что у нее просто кулинарный талант.

— Какая вкуснотища! — закатила глаза Эрика.

— Да, Белинда молодец. И о малышах она заботилась лучше родной матери, как говорит Дан.

— Хорошая девочка.

Выглядела Белинда странно — с черными, как вороново крыло, волосами, черными ногтями и кричащим макияжем, но о детях она заботилась как наседка, взяв под крыло даже Адриана и Эмму — детей Анны, когда та заболела.

— Это не его вина, — сказала Анна.

— Знаю. Я пыталась ему это объяснить. Если уж кто и виноват, то Мелльберг. Но почему-то Патрик склонен во всем винить себя. Они с Йостой были в доме Гуннара, когда тот застрелился. Патрик корит себя за то, что не успел ему помешать.

— Как помешать? Люди же не предупреждают заранее, когда хотят застрелиться. Я тоже много раз думала о том… — Она замолчала.

— Ты бы никогда этого не сделала, Анна. — Эрика заглянула в глаза сестре. — Тебе столько пришлось пережить. Если бы ты хотела убить себя, то давно бы уже сделала это. Но ты сильная.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты здесь, передо мной, а не в подвале с охотничьем ружьем.

— У нас нет охотничьего ружья.

— Не глупи! Ты знаешь, о чем я. Ты могла броситься под машину, перерезать вены, наглотаться таблеток… да все, что угодно. Но ты ничего этого не сделала, потому что ты сильная. Ты сильнее других.

— Не знаю, можно ли назвать это силой, — задумчиво произнесла Анна. — Мне кажется, требуется огромное мужество, чтобы спустить курок.

— Не думаю. Нужен только подходящий момент. И секундная решимость. Потом все кончено, и другие будут решать твои проблемы. Я не считаю это мужеством. Это слабость. Гуннар не думал о Сигне, когда заряжал ружье. Проявлением мужества было бы продолжать жить и поддерживать друг друга. Все остальное — это трусость. А ты не трусиха.

— Если ей верить, все будет хорошо, стоит только начать заниматься йогой, перестать есть мясо и практиковать глубокое дыхание. — Анна показала на телевизор, по которому показывали очередную гуру здорового образа жизни.

— Разве можно быть счастливым без мяса?

Анна не могла удержаться от смеха.

— Дурочка, — ткнула она Эрику пальцем в бок.

— Кто бы говорил!

— Ах ты! — Анна ударила сестру подушкой.

— Как приятно видеть тебя смеющейся, — улыбнулась Эрика.

— Это был только вопрос времени, — констатировала Петра Янссен. Тошнота подступала к горлу, но для нее, матери пятерых детей, это было привычное состояние. С годами у нее выработался иммунитет к неприятным запахам.

— Да, я тоже не удивлен, — Конрад Спетц, коллега Петры, зажал нос, чтобы не стошнило. — Думаю, парни из отдела по борьбе с наркотиками скоро будут здесь.

Они вышли из спальни, преследуемые тошнотворным запахом. В гостиной дышать было чуть полегче. На стуле рыдала женщина лет пятидесяти, ее утешали полицейские.

— Это она его обнаружила? — спросила Петра.

— Да, это уборщица семьи Вестер. Она убирается раз в неделю, но поскольку они должны были уехать, она пришла через две недели. И вчера увидела…

Конрад закашлялся.

— Жену и ребенка нашли? — Петра прибыла на место преступления последней. У нее был выходной, и они с детьми пошли в парк развлечений, где она и получила команду вернуться на работу.

— Нет. Семья собиралась в Италию на все лето, по словам уборщицы.

— Надо проверить рейсы. Может, они там загорают на пляже, — мрачно произнесла Петра. Ей было хорошо известно, что за человек лежал на кровати в спальне и какие люди его окружали. И его жена с ребенком, скорее всего, не загорают в Италии, а гниют где-нибудь в лесном массиве. Или на дне моря.

— Я уже отправил ребят заняться поисками.

Петра довольно кивнула.

Они с Конрадом работали вместе пятнадцать лет. Это дольше, чем многие браки. Но пару они представляли собой весьма странную. Ростом в сто восемьдесят сантиметров, раздавшаяся вширь после пяти беременностей, Петра возвышалась, как башня, над невысоким и поджарым Конрадом. А его ярко выраженная асексуальность наводила на мысли, что он вообще не интересуется подобными вопросами. За все годы совместной работы он ни разу не упоминал ни о невесте, ни о женихе. Петра никогда и не спрашивала. Объединяли же их острый интеллект, хорошее чувство юмора и преданность работе, которую они не утратили, несмотря на многочисленные реорганизации, идиотские решения и глупых начальников.

— Объявим их в розыск. И поговорим с парнями из отдела по борьбе с наркотиками.

— Парнями и девушками, — поправила Петра.

Конрад вздохнул:

— С парнями и девушками.

Все дети Петры были девочки, поэтому она так активно ратовала за права женщин. Конрад знал, что втайне Петра считала, что женщины во всем лучше мужчин, но безопасней было вообще не заговаривать с ней на эту тему. Так что он старался держать свои мысли при себе.

— Какое ужасное зрелище, — покачала головой Петра.

— Кажется, выстрелов было много. Его продырявили насквозь.

— Как думаешь, сколько это все стоит? — Она обвела взглядом роскошно обставленную гостиную. — Дом, конечно, шикарный. И пожить этот Вестер успел неплохо. Но все знают, что это плохо заканчивается. Сколько он пролежал в этой постели, напичканный свинцом, пока его не нашли?

— Нам таких людей не понять. — Конрад поднялся с дивана. — Они едут.

— Хорошо. Посмотрим, что скажут парни.

— И девушки, — улыбнулся Конрад.

— Что будем делать? — расстроенно спросил Йоста. — Судя по всему, говорить с этими «Орлами вне закона» опасно.

— Да… к этому мы прибегнем только в самом крайнем случае.

— Но что тогда будем делать? Мы считаем, что «Illegal Eagles» стоят за избиением и убийством, но не отваживаемся поговорить с ними. Что мы за полицейские?

— Пока поговорим с другими коллегами с прошлого места работы. Мы общались только с Лейлой, но надо послушать, что и другие скажут. Это единственное, что мы можем сделать в данной ситуации.