Чтение онлайн

— Какой вам шприц? Двойку, пятерку?

— Не знаю. Мне чтобы кровь взять. У петуха.

— У петуха? — изумилась девушка в красивом зеленом халате, стоящая за прилавком.

— Ну да. Петух у меня как-то странно себя ведет. Крыльями бьёт, орёт на весь квартал. В агрессию, впадает, в общем. Того гляди, на людей кидаться начнёт. Ну, в смысле, на меня. Я на пятнадцатом этаже живу, а петух на балконе. Когда орёт, слышно, соседи жалуются. Да и в принципе беспокоюсь, раньше он себя так не вёл. Нестандартное поведение, понимаете? Может, конечно, это у него гены проснулись, мне говорили, что предки по материнской линии в петушиных боях участвовали. А может, петушиное бешенство — тьфу-тьфу-тьфу, конечно.

— Петушиное бешенство? — окончательно офигела девушка.

— Угу. Не слышали?

— Нет.

— Ну, и слава богу. Мерзкая штука. Вы мне шприц продайте, пожалуйста.

— Если для птицы, то, наверное, двойка нужна, — пробормотала девушка. — А вы сами будете кровь брать?

— Ну да. А что? Думаете, не справлюсь?

По выражению лица девушки было ясно, что она в принципе не знает, что обо мне думать. То ли сочувствовать переживаниям за питомца, то ли в психиатричку звонить.

В итоге мне продали два шприца поменьше и два побольше, на всякий случай. И резиновый жгут.

С аптечным пакетиком в руках я вернулся в отель. Постучался к Вану.

Выглядел он не очень. Аллергия успела расцвести в полный рост. Глаза у Вана слезились, нос распух, а рот кривился.

— Апчхи! — приветствовал меня Ван.

Я вошел в комнату. Петуха нигде не увидел.

— Ты! Живодёр! Уже зарезал, что ли? Кровь собрал, останки уничтожил?

Ван молча ткнул пальцем в закрытую дверь ванной комнаты. Я открыл. Петух, сидящий в раковине, возмущённо заорал.

Справедливости ради, было от чего. Чёрную пернатую тушу обмотали красным шёлковым шнуром с красивыми кистями на концах. Петух больше не мог махать крыльями. Он и ходить-то толком не мог.

Увидев меня, подпрыгнул в раковине — демонстрируя, до чего довели бедную птицу. И снова негодующе заорал.

— Лежь, — сказал Ван.

И протянул мне кинжал из тёмной стали. На клинке мелькнул красивый волнообразный узор. Лезвие было обоюдоострым, похожим на зуб хищного животного. И у широкого основания — зубцы. Рукоять обмотана то ли кожей, то ли чем-то подобным.

Руки у Вана были исцарапаны в кровь, я невольно покосился на мощные когти петуха. За свою свободу он, видимо, сражался до последнего.

— Да иди ты на фиг! — возмутился я. — Сказал же, не буду никого резать. Если для тебя это так легко и запросто, почему сам не зарезал?

— Аллельгия, — повторил Ван и оглушительно чихнул. — Залежу — ещё хуже будет. Забели его!

Хуже ему реально становилось прямо на глазах. Как бы до отёка не дошло.

— Это тебя Гринпис так наказывает, — буркнул я. — На, лечись.

Сунул Вану в руки коробочку с таблетками. Взял подмышку петуха и пошёл к себе.

Выйдя из лифта, увидел дядьку, которому полчаса назад пожелал доброго утра. Он сменил деловой костюм на спортивный, а вместо сумки держал в руках портфель для ноутбука. Увидев нас с петухом, чуть очки не уронил.

— Не берут, представляете, — сказал я. — Говорят, в пункте доставки ошиблись. Перепутали заказ. Если не нужно, говорят, выкиньте да и всё. Нормально? Куда я его выкину, в окошко?

Дядька обалдело-сочувственно покачал головой.

— Перевязал вот ленточкой, — продолжил я. — Сейчас гуглить буду, может, в детский сад какой пристрою. Или ещё куда.

Поправил петуха подмышкой и пошёл было.

— В детский сад вряд ли возьмут, — изрёк вдруг дядька.

Я удивлённо обернулся. По опыту, на такого рода гон люди реагировали однозначно: кивали, чтобы меня не обидеть — ничего ж плохого не делаю, — и шли дальше по своим делам. А дядька даже в лифт садиться не стал. Поправил очки и серьёзно смотрел на петуха.

— У некоторых детишек может быть аллергия на птичьи перья.

— Угу. Знаю я одну такую детишку. Только что таблетки заносил.

Петух возмущённо заорал. Так, будто понял, о ком идёт речь.

— Увы, — кивнул дядька. — Аллергия — болезнь века. Вы попробуйте контактные зоопарки погуглить. Знаете, устраивают иногда в парках, в торговых центрах. У нас в Новосибирске полно.

— Спасибо, — пробормотал я.

— Да не за что.

Дядька сел в лифт и скрылся за закрывшимися дверями.

В номере, едва я поставил петуха на пол, он снова возмущённо заорал.

— Даже не проси, — помотал головой я. — У тебя кровь взять надо. И что-то мне подсказывает, что эта процедура тебя обрадует еще меньше, чем Ван. Сиди пока спелёнутый.

Подошёл к стационарному телефону и набрал Дениса.

— У? — сонным голосом отозвался он.

— Ты ещё дрыхнешь, что ли? — возмутился я. — Заходи, дело есть.

— Какое?

— Придёшь — увидишь.

— Да щас, ага. — Денис зевнул. — Гусара на мякине не проведёшь. Или говори, что нужно, или до свидания.

— Нужно взять кровь у петуха.

Денис помолчал. Потом осторожно переспросил:

— Чё?

— Нужно взять кровь у петуха, — повторил я. — Для ритуала. Петуха Ван раздобыл, теперь нужно взять кровь. От самого Вана толку мало, у него, оказывается, аллергия на перья.

— Ты серьёзно? Вместо того, чтобы петуха попросту зарезать…

— Да вы сговорились, блин?! — возмутился я. — Хлебом не корми — дай зарезать кого-нибудь! Там крови-то, небось, надо — две капли, а вы из-за этого целую птицу губить собираетесь. Живую, между прочим.

Петух солидарно заорал.

— Это он, что ли? — спросил Денис.

— Ну.

— Гну! С чего ты взял, что я кровь брать умею?

— Так ты сам говорил, что санитаром работал.

— И что? Во-первых, я не говорил, что работал, а рассказывал, как устраивался на работу. Во-вторых, санитар и медбрат — разные вещи. Санитар — это, по сути, обслуживающий персонал. Палату помыть, горшки вынести, каталку в морг отвезти. А кровь санитары не берут, это другая специализация.

Денис замолчал. Я тоже молчал. Петух, решивший, что о нём забыли, снова истошно заорал. Мне постучали в дверь номера.