Чтение онлайн

— Это должно быть старое место, — сказал Кондратий. — Точно не новострой какой — в новостроях призрачные стены если и есть, то вялые. Лучше первой половины двадцатого века.

— Почему первой?

— В те годы с душой строили, — буркнул Ким.

— Можно и так сказать, — кивнул Кондратий. — Трудное было время. Каждый построенный дом — как подвиг. И люди жили по-другому. Замечали, что вокруг делается. Каждую трещинку знали наизусть, как любимое стихотворение.

— И в идеале — это должна быть заброшка, — дополнил Ким. — Хотя Маэстро мог и в жилой дом вбуриться. Но там сложнее.

— Да точно заброшка, — махнул рукой Кондратий. — И говорить не о чем. Причём, желательно такая, чтобы на виду была. Чтобы кто-то о ней помнил.

— И сколько заброшек ты сегодня объездил? — поставил я вопрос ребром.

Выяснилось, что не так уж много — ни одной.

— Ну, во-первых, я не пацан, не знаю, где и искать, — несколько смешавшись, принялся оправдываться Кондратий. — Наша работа — по основным улицам. Души-то обычно сюда стекаются. Кирова, Шевченко, Гагарина, Большая Советская, Николаева…

— По ним и катался?

— Ну да. Во-вторых, мою работу с меня никто не снимал. Улицы-то патрулировать надо! Ким, вон, на дежурстве стоял у «чайника», а если бы ещё и я не вышел… Людей-то у нас не так, чтобы много. Да ты, собственно, всех видел. И если все силы бросить на то, чтобы одну душу найти… Маэстро у нас в это время из-под носа десяток утянет.

— Ясно всё с вами, — вздохнул я. — Ладно, завтра сам займусь. На свежую голову.

— А ты разбираешься? — взглянул на меня Ким.

— Конечно, я же не местный.

— Хм. Не то я перебрал, не то ты…

— Ким, ну ты же старый, опытный камикадзе. Надо бы понимать простую вещь: по большому счёту, местные в любом городе своего города не знают вообще. Вот дом, вот продуктовый, вот маршрутка до рынка, вот маршрутка до работы. Вот и весь город, чего голову забивать. А когда ты приезжий и постоянно меняешь съёмные квартиры, картина города у тебя в голове чутка шире основных улиц. И актуальнее, чем у старожилов.

Одобрительно хмыкнув, Кондратий долил остатки. Вышло по половине стопки. Как раз, по ощущениям, ровно — чтобы утром хорошо проснуться.

Не успели выпить — у меня зажужжал телефон. Взглянул на экран, улыбнулся непроизвольно.

— Да?

— Тимур, у тебя всё хорошо? — спросил обеспокоенный голос Изольды.

— Да норм. Мы тут с ребятами… отдыхаем.

— С какими ребятами?

— С обходчиками.

— Далеко? Тебя забрать?

— Не надо, доберусь.

— Буду ждать на ресепшене.

— Да зачем? Ложись спать.

— Ты мой подопечный. Ты новенький. В городе неспокойно. Я тебя дождусь.

— Ладно. Скоро буду.

Опустив телефон, я обнаружил, что обходчики истолковали услышанное верно и начали сворачиваться. Девушка принесла счёт, Кондратий не глядя оплатил. Я отметил, что у меня таки осталось множество вопросов касаемо нашего околопризрачного бытия. Деньги, например. Понятно, что деньги — тлен, и всё такое. Но этот тлен надо где-то брать. Откуда-то же он на карточке берётся. И какие-то документы, наверное, у видящих есть. Такие, которые при проверке не вызовут вопросов.

— Подвезу тебя, — сказал Кондратий.

— Да я пешком, тут недалеко. И вам, мужики, советую такси взять.

Обходчики переглянулись и заржали. Я причины смеха не понял. А Кондратий хлопнул меня по плечу.

— Идём. Фокус покажу.

Мы упаковались с Кимом вдвоём на переднее широкое сиденье. Кондратий сел за руль, запустил движок. Меня терзали сомнения.

И вдруг мир переменился на призрачный. В этом призрачном мире фургон беззвучно выехал с парковочного места и не то поплыл, не то полетел по пустой дороге.

— Других машин — раз-два и обчёлся, — пояснил Кондратий. — Пешеходов — только пустышки. Даже если в дом врежешься, ничего страшного не будет.

— Ловко, — оценил я. — А, это… Давно спросить хочу. Что вообще происходит с материей, чисто физически, когда она переходит в призрачный мир?

— Ну, когда среди нас окажется какой-нибудь именитый физик — так сразу его и спросим, — фыркнул Ким. — Хочешь — сам займись. Времени много, библиотеки поблизости есть. Изучай вопрос, делай опыты. Лет через -дцать с авторитетным видом скажешь нам, что с материей происходит бла-бла-бла. Мы покиваем, похлопаем.

— Нелюбопытные вы… — расстроился я.

— А ты знаешь, как в твоём телефоне электричество из розетки превращается в картинку на экране? — парировал Кондратий. — Можешь мне во всех деталях расписать, как кофейный автомат понимает, что стаканчик полон, и нужно остановиться? Или как лифт работает?

— Ты не понимаешь, это другое!

— Вот то-то же. «Нелюбопытные»… Если все целыми днями будут разбираться, как всё вокруг них устроено — кто ж работать-то будет?

Меня высадили на парковке. Я помахал отчалившему призрачному экипажу и вошёл в отель. Изольда, как и обещала, ждала меня на ресепшене. Читала книгу.

— Жив, здоров, вернулся, — доложил я. — Чего читаешь?

Изольда молча показала обложку.

— Гоголь? Серьёзно?.. Живёшь среди призраков, и тебе интересно про это ещё и читать?

— Я читаю переписку. Интересно понять человека. Предположить, что с ним случилось в итоге, кем он стал.

— И какие идеи?

Изольда задумалась, глядя чуть вверх, и улыбнулась.

— Я думаю, он вознёсся с небольшой помощью видящих. Был у него период, когда стал бы пустышкой. Был и другой — когда мог бы стать пожирателем. Но в конечном итоге пришёл к Свету. Вот поэтому, кстати, мы и не любим убийц. Они часто не дают людям шанса на исправление.

— Угу, и ещё они — убийцы, — добавил я.

— Верно. Как успехи?

Я коротенько изложил наши успехи, но особый упор сделал на умозаключения. Изольда выслушала со всем вниманием и вновь задумалась.

— Знаю на Черняховского одну заброшку. Хорошо подходит, постоянно на виду.

— Угу, тоже о ней думал. Но — вряд ли. Маэстро не стал бы забивать стрелу в Реадовке, зная, что я точно пойду мимо.

— А может быть, наоборот, рассчитывал именно на такой ход твоих мыслей. Хорошо её там спрятал, так, что ни отзвука. В общем, я бы проверила. Давай завтра сходим вместе.