Чтение онлайн

Ну так съезжу и посмотрю, делов-то. Убедиться, что проблемы нет, и — в аквариумный. Отматерю Олега, бахну чайку… В кафетерии, конечно, чай повыше классом, но и дым отечества нам сладок и приятен.

Через полчаса я вылез из маршрутки. Дальше, если верить навигатору, предстояло идти пешком.

Коттедж, в котором проживал Даниил Петрович, я увидел издали. Ничего такое, нарядненькое. Светлый кирпич, тёмное дерево, арочные окна, башенка — симпатично. Издали вообще смотрелось игрушкой. Но подойдя ближе и представив, сколько времени требуется на одну только уборку «игрушки», я решил, что жить в таком не буду. Если вдруг когда-нибудь соберусь переезжать в частный дом, поищу что-нибудь поменьше. А то там внутри, небось, и заплутать недолго.

Недострой, о котором говорил Даниил Петрович, я тоже увидел сразу. Даже головой вертеть не пришлось: надпись «продается» была намалёвана на огромном баннере. Баннер закреплен под пустыми, без рам, окнами второго этажа. Забора вокруг участка не было. Только два кирпичных столба, к которым предполагалось, видимо, прикрепить ворота. Остальные столбы поставить не успели. Участок был захламлён строительным мусором. Там, где не валялся мусор, росл бурьян. Призраков видно не было.

Я шагнул в призрачный мир. Ого! Недострой тут же исчез. В этом доме ведь никто никогда не жил. И теперь вместо недостроя я видел деревянный дом. Бревенчатый, низкий, с покатой треугольной крышей и резными ставнями. Такой старый, что крыльцо у него просело, одной ступенькой ушло в землю. Однако призраков я по-прежнему не замечал. Ни рядом с домом, ни внутри. Хотя, теоретически, они должны были лететь на меня, как мотыльки на огонь.

Потерявшаяся душа сумела-таки помочь себе сама? Выбралась туда, где её подобрали обходчики? Или это была пустышка? Или Даниилу Петровичу вообще померещилось? Ладно, на всякий случай проверю дом. Зря, что ли, тащился в такую даль? Загляну, потом с чистой душой в отель вернусь.

Я поднялся на крыльцо. Взялся за ручку двери. Ручка тоже была, типа, старинная: морда льва с кольцом в носу. Одна фигня: на запущенные деревянные дома, состарившиеся ещё в прошлом веке, такие ручки не ставят. Их приделывают к дверям богатых коттеджей и модных ресторанов. На старой щелястой двери пафосная ручка смотрелась, как седло на корове. Не иначе, хозяин дома работал в магазине, торгующем ручками, и спёр с витрины поизносившийся образец. Другого способа такой ручке оказаться здесь я придумать не мог. Ну да ладно, не моё дело.

Я потянул за бронзовое кольцо. Дверь не поддалась. Дёрнул посильнее. Стоит, как каменная. Я упёрся другой рукой в стену дома. Рванул что было силы. Не-а.

Ну, блин. Ладно, на нет и суда нет. Бог с тобой, береги свои призрачные тайны… Чёрт! Вот же я идиот. Это ж призрачный мир! Я могу просто-напросто сквозь стену просочиться…

Не могу. Это выяснилось в следующее мгновение. Проникнуть сквозь стену этого дома у меня не получилось. А ещё через мгновение понял, что не могу убрать руку с кольца на двери. Пальцы как будто намертво к нему прикипели, не разжимались.

По спине пробежал холодок. Осенило нехорошей догадкой. А в следующее мгновение бронзовый лев разинул пасть и начал жрать мою руку.

Мне, конечно, никогда прежде не отгрызали конечности, но я готов был поклясться, что испытываю именно такие ощущения. Заорал и выскочил в реальный мир.

Понял, что стою внутри коробки-недостроя. Руку держу перед собой и ору как резаный. Я бросился прочь. Выскочил с участка на улицу.

Рука болела адски. А хуже всего было то, что казалось: призрачный мир меня не отпустил. Продолжает удерживать. Боль не прекращалась — наоборот, становилась сильнее. Здоровой рукой я выхватил из кармана телефон, заглянул в последние вызовы. Изольда, Кондратий… Выбор сделал не раздумывая.

Кондратий ответил не сразу. И все те мучительные секунды, пока ждал ответа, я чувствовал, как из меня утекают силы.

— Алло.

— Степаныч! Я полез в дом в призрачном мире, а меня какая-то фигня за руку цапнула. Больно — жесть. И ощущение, как будто всё ещё…

— Беги оттуда! — рявкнул Кондратий. — Беги со всех ног! Где ты?

— Промышленный район. В квартале с частными домами…

— Понял. Беги к отелю! Ты в ловушку пожирателей вляпался. По дороге тебя перехвачу.

Я побежал. В призрачный мир не перемещался. Что-то мне подсказывало, что мне не понравится то, что я там увижу. Вот и нёсся, как мастер спорта. В шахматах карьера не сложилась, так хоть мировой рекорд по бегу поставлю. Жаль, фиксировать некому.

Но расстраивался я недолго. Передо мной как из-под земли выскочил Ван. Я увидел его призрачным зрением. Китаец держал призрачную палку и что-то выкрикнул.

Я резко оттормозился, выставив перед собой поражённую руку. И призрачным зрением увидел, как бронзовая голова льва жуёт её.

Ван взмахнул палкой и врезал по гриве. Челюсти головы разжались, она рухнула мне под ноги. Я попятился. Ван же, перехватив палку, как копьё, с силой пронзил ею голову. Та замерла и вдруг лопнула, будто воздушный шарик. Во все стороны полетели чёрные перья, но и те быстро истаяли.

— Следил за мной? — выдохнул я вместо «спасибо».

— Ты знаешь, что на тебя положил глаз Маэстро? — на чистейшем русском выдал Ван. — Знаешь, что твоя работа — в отеле? Знаешь, что на улицах работают обходчики? Что ты знаешь об улицах призрачного мира? Ничего. Хотел умереть или просто дурак?

«Л» и «Р» у него сливались в один звук, но словарный запас не оставлял сомнений: с русским языком у Вана всё отлично. И своё отношение к ситуации он выразил предельно доступно.

Я открыл было рот, но обнаружил, что сказать-то мне нечего. Ван был прав. Просто я до сих пор не мог соединить у себя в голове две своих жизни. В той, что была до вызова в отель, я мог спокойно перемещаться по городу, даже не глядя особо по сторонам. В этой, новой, нужно было обдумывать каждый шаг. До сих пор мне везло, прямо скажем, как пьяному. Но всему положен предел. В том числе и доле везения, что была выделена мне провидением на адаптацию к новому миру.

Шутки кончились. Дальше либо профессионализм, либо смерть. А значит, надо брать себя в руки и заставлять мозг вырабатывать новые нейронные связи.

Но кроме того, я вдруг понял, что понёсся сюда не просто так. После того, как поговорил с Даниилом Петровичем, в голове будто что-то сдвинулось, у меня выбора не было. Я… Я слышал… зов.

— Ни то, ни другое, — произнёс мой речевой аппарат, будто сам собой. — Просто знал, что так нужно.

Ван пристально вгляделся мне в глаза.

— Нет, ты не дурак, — сказал он. — Ты не сошёл с Пути. Это я дурак.

— Эм… Чего?

— Только дурак вмешивается, когда человек идёт по Пути. Я смешал свою судьбу с твоей. Я взял на себя ответственность.

— И-и-и… что теперь делать?

— Пройти с тобой этот участок Пути.

Я сделал вид, что понял. Похоже, что вановский буддизм или даосизм, или что там у него, прекрасно увязывался с нашей работой.

Рука продолжала болеть. Хотя выглядела при этом совершенно здоровой. Я осторожно прищурился и посмотрел на неё призрачным зрением. Чуть не заорал. Ладонь почернела так, что, даже без консультации с хирургом любой нормальный человек сказал бы, что здесь ампутация, без вариантов.

Послышался рёв мотора. К нам с Ваном подлетел знакомый фургон, затормозил, визжа покрышками. Кажется, ещё до полной остановки Кондратий выскочил из-за руля и подлетел ко мне.

— Сказал же, бежать! — простонал он, схватив меня за руку. — Ну что за несчастье… Давно мы видящих не теряли.

На плече у него висела матерчатая сумка. Кондратий запустил туда руку и вынул пластиковую поллитровую бутылку. Свернул пробку и облил прозрачной жидкость мою ладонь.

— Это что? — спросил я сквозь сжатые от боли зубы.