Чтение онлайн

Слова девушки звучали убедительно и логично, и все же Гарета не оставляло чувство, что он пошел неверным путем, согласившись служить королю. Совсем недавно служение Кольдингу представлялось ему единственно верным выходом, а теперь оно пугало и отвращало. Если все те ожившие покойники, которые на протяжении последних месяцев, по словам капитана Колдера, терзали землю Регеда, действительно служили королю Дунстану и были отправлены в мир живых с его ведома, едва ли он хоть на гран более благороден и порядочен, нежели опустошивший Акарсайд и Лейсен Айдан Бирн.

«Два старых негодяя и мерзавца развлекаются на досуге сложной игрой, превратив весь обитаемый мир в огромную шахматную доску, а я – даже не фигура в этой затянувшейся партии, а только лишь бессильная и целиком подчиненная воле игроков пешка, покорно ползущая к последней черте».

Его сомнения не укрылись от Анвин, настороженно его изучавшей.

– Ты хочешь, чтобы я жила? – спросила она. – Хочешь, чтобы мы больше не расставались?

– Я не представляю, как выжил все эти месяцы без тебя, там, в этом умирающем замке, – признался он неожиданно честно. – Отец только и делал, что пил, солдаты разбегались… Летом ты одна помогла мне не сойти с ума, пока люди вокруг умирали один за одним. Твой голос, твои прикосновения… твой запах, – Гарет смущенно сглотнул. – Когда тебя положили в гроб, мне показалось, все цвета разом утратили краски.

– Смелые слова для увлекшегося обычной пейзанкой высокородного лорда, – усмехнулась она. – Но они меня радуют, Гарет Крейтон. Значит, ты слишком устал, чтобы хитрить или корчить из себя невесть что, или пытаться сделать вид, что тебе все равно. Пойдем со мной – и увидишь, что я могу тебе подарить и чего ты лишишься, если отвергнешь предложение государя и не позволишь ему сделать меня до конца, навсегда живой. Идем, – посмотрела она на него внимательно, – если не боишься, конечно. Если вы, лорд Крейтон, не последний на свете трус.

Гарет не стал колебаться и последовал за ней.

Покрытые прихотливой резьбой колонны расступились перед ними, на пути возникла стена, выложенная посеревшим от времени кирпичом, а в стене обнаружилась широко раскрытая дверь. Анвин провела Гарета несколькими прихотливо изгибавшимися коридорами, освещенными, как и тот, которым они следовали прежде, светом развешанных по стенам факелов. Юноша и девушка, взявшись за руки, спустились по узкой лестнице на десяток пролетов вниз, миновали еще два поворота и оказались перед еще одной дверью. Анвин распахнула ее, повернув деревянную ручку, вырезанную в форме львиной головы, и Гарет, переступив порог, попал в небольшую, уютную на вид спальную комнату.

Он замер, вертя головой во все стороны. Первым делом, будто нарочно, в глаза бросилась широкая кровать под резным балдахином, разместившаяся в дальнем от входа углу, затем – покрытые деревянными лакированными панелями стены; изящный резной платяной шкаф, покрытый прихотливыми завитушками, изображавшими звериные и птичьи силуэты; овальное зеркало в серебряной оправе, разместившееся на заморского вида комоде; узкий книжный стеллаж, заставленный дорогими книгами – сплошь кожаные переплеты да золоченые корешки. Покои, вполне подходящие зажиточной дворянке, материнские комнаты в родном замке были обставлены примерно таким же образом. Широкое окно оказалось распахнуто, за ним виднелись поросший травой луг и лесная опушка, а также краешек ясного синего неба. В ноздри ударили густые и душистые запахи раннего лета, такие полузабыте посреди обступившей его прежде беспроглядной октябрьской хмари.

– Это ведь все ненастоящее? – спросил Гарет, подходя к окну и выглядывая из него.

– Сплошные видимость и обман, – ответила Анвин. – Но мне все равно нравится.

Поросший густой травой склон пологими уступами спускался к неширокой речке, солнце играло бликами на водной глади, острыми лучами проникало до самого илистого дна, сверкало на белой гальке. Гарет заметил дощатый причал и пришвартованную к нему длинную лодку. Высунувшись по пояс, он понял, что находится на первом этаже двухэтажного здания, которое занимает также расположенный по правую руку высокий уступ, встающий над изгибом реки. Правое крыло здания оказалось увенчано небольшой башенкой, чьи витражные окна отражали полуденное солнце. Разноцветные флажки, нанизанные на тонкий шпиль, трепетали на легком ветру.

Весь окрестный пейзаж выглядел настолько умиротворенным и манящим, что ему подумалось, он бы охотно провел здесь добрую сотню лет, не вспоминая о погонях и сражениях, потерях и горестях, непростых отношениях с вернувшимися из загробного царства родственниками и необходимости спасать весь белый свет, чья судьба отчего теперь зависела от его действий.

– Это здесь я жила, покуда меня не призвал некромант, – произнесла за его спиной Анвин. Ее голос разбил тишину в клочья. – Отцовское поместье, которое он получил за выслугу лет… получил бы, живи мы в сказке, а не взаправду, где он умер в бедности. Только здесь моя собственная сказка, и я выдумала ее такой, как всегда мечтала. Его величество сказал, тебе требуется отдохнуть, я подумала, что хочу показать тебе это место… и коридор сам нас сюда привел. Я надеялась, что так получится.

– Выходит, вы, мертвые, способны управлять этим миром?

– До какой-то степени, наверно, способны. Если наловчимся как следует и поймем, что к чему. У меня вот совсем не сразу начало получаться, а теперь все легче и легче. – Последовала короткая пауза, а затем Гарет услышал мягкий шорох ниспадающий на пол одежды. – Лорд Крейтон, не желаете ли вы наконец на меня посмотреть? Помнится, прежде вы проявляли ко мне интерес определенного свойства. – Голос Анвин вновь изменился, теперь он сделался незнакомым, напряженным и практически робким.

На негнущихся ногах, ощущая, как пересохло во рту, Гарет развернулся.

Она стояла перед ним обнаженная, полностью избавленная от любой одежды, совсем как тогда, в осеннем лесу и посреди злой ночи – и одновременно совершенно иначе. Тогда она явилась к нему злым демоном, отродьем голодной тьмы, посланцем врага, пыталась соблазнить и погубить. Сейчас стояла перед ним полностью открытая, разведя руки в стороны, глядя со странной, непривычной ему беззащитностью. Густые волосы обернулись вокруг лица светлой волной, острые соски розовели на высокой груди, маленький животик едва заметно дрожал.

– Ты ведь хочешь этого, – сказала Анвин. – С самого начала хотел.

– Было бы ложью, сударыня, отрицать очевидное. Вы обаятельны, красивы и желанны, а я здоровый мужчина, не лишенный полагающихся потребностей, – как и всегда в своей короткой и безнадежно запутавшейся жизни, Гарет старался скрыть замешательство. Он произносил вежливые фразы, принимая, как ему хотелось верить, непроницаемый вид. – Я только полагаю, – добавил он несколько сухо, – момент не то чтобы подходящий.

– А какой момент, в таком случае, окажется подходящим? – откликнулась она, как показалось Гарету, с горечью. Перешагнула через сброшенное платье и подошла поближе. Он заметил три розовых родинки на ее белом правом бедре. – Подождем, пока весь мир развалится окончательно? – спросила Анвин, касаясь пальцами его заросшей щеки. – Пока солнце почернеет, пока небеса упадут на землю, пока моря наполнятся ярым пламенем? Может быть, твоя матушка права и его величество проиграет. Может статься, твоя мать права и мы проживаем последние дни мира. Еще немного – и совсем ничего не останется, никогда больше не будет, об этом ты не думал? Ни тебя, ни меня, ни полей возле нашей деревни, ни стольного Карлайла, в который мы так мечтали попасть. Даже короля на черном престоле не станет, а нас и подавно.

– Ты же веришь Дунстану, – шепнул Гарет, глядя на нее во все глаза.

– Верю, но если я ошибаюсь? Я же не совсем дура, чтобы довериться ему без оглядки. Он спас меня, он подарил нам надежду… но леди Элена права, однажды он ошибся, и во второй раз тоже способен. Мертвой быть очень холодно. Я все время теперь ощущаю этот холод. Сперва его не было, покуда я жила здесь… но затем он появился, сперва незаметно, нежданно, словно укол иглой, словно вспышка молнии среди темной ночи, и потом холод усилился, будто к сердцу приложили кусок льда. Наверно, это тоже самое, что случилось с твоей матерью – начинается. Я ведь тратила силу, те осколки, что остались от моей жизни… Лорд Дунстан поддерживал меня, и все равно я тратила, когда дралась в трактире, когда открывала сюда путь, когда пыталась нас всех спасти. Я боюсь, однажды сила иссякнет, и тогда я сделаюсь тенью среди теней. Не позволь мне растаять, – ее огромные глаза, смотревшие прямо в упор, показались ему воротами в межмирную бездну, – не позволь мне остаться одной, если у тебя самого осталось живое сердце, а не одни только гордыня и злоба.