Чтение онлайн

— Приличный? — Настал черед смеяться Савите.

— Вам всемнужно ее полюбить, — подхватила Парвати со своего места на полу, — лишь тогда она согласится уйти.

— Нет уж, только без меня, — заявил Туфан.

— Ну пожалуйста, — сказал Дхир. — Почему бы нам не попробовать?

— «Почему, почему»! — Джагиндер резко вскочил с дивана и шлепнул сына по голове. — Да потому что ты чуть не погиб, дурачок несчастный!

— Посмотрите, сколько уже неприятностей от вашего привидения, — сказала Маджи. — Если мы сейчас отступим, оно возьмет верх! И что тогда?

— Это всего-навсего младенчик! — в отчаянии вскрикнула Савита. — Ее никто не воспитывал! Я научу ее, как себя вести!

— Совсем рехнулась? — Джагиндер свирепо глянул на жену. — Не ешь чеснока — хорошо, твое дело. Каждое утро ставишь пацанам за ушами чертовы метки — ладно. Развешиваешь над кроватью куркуму — бог с тобой. Но всему же есть предел!

— Это дело решенное, — объявила Маджи. — И я не потерплю твоих дерзостей, Савита.

Невестка униженно закусила губу. Низменное стремление зрело в глубине ее груди, откуда по-прежнему безудержно лилось густое белое молоко. «Если через четыре дня, — молча поклялась она, уставившись на свекровь, — ты отнимешь у меня дочь, я отберу у тебя бунгало».

Маджи простерла руку с зажатыми в ней черными шнурками:

— Тантрист дал мне их, чтобы мы обвязали и высушили каждый кран в доме.

— Как же я буду мыться? — крикнул Туфан.

— А я? — подхватил целый хор голосов.

— «Мыться»! — раздраженно передразнила Маджи. — Еще засветло все краны будут закручены на четыре дня.

— Зачем нам всем так мучиться? — Джагиндер шагнул к телефону. — Я зарезервирую номера в «Тадже» на весь срок.

— Стой! — приказала Маджи. — Тантрист сказал, что все, кто был здесь, когда утонул младенец, должны засвидетельствовать кончину призрака.

— Мне придется пропустить уроки? — спросил Нимиш, думая о том, что надо вернуться в больницу к Мизинчику. Она последней видела Милочку. Она знает, что с ней случилось. Он нутром чуял, что Мизинчик знает.

— Никто не выйдет отсюда четыре дня, — ответила Маджи, ткнув тростью в каждого. — НИКТО.

Все громко выдохнули, задумавшись над тем, что подразумевал этот запрет.

— Парвати, белье придется каждое утро отправлять в стирку. Кандж, а тебе нужно оборудовать временную кухню в вашем жилище на задах.

— А призрак туда не доберется?

— Пошевели мозгами! — накинулась Парвати на мужа. — Он же не выходит из бунгало. Тантрист Баба сам в этом удостоверился.

— Гулу, съезди на рынок за основными продуктами. Кандж даст тебе список.

Шофер кивнул, молча поблагодарив своего бо-га-покровителя Ганешу, устраняющего все препятствия. Эта поездка позволит ему вырваться и наконец-то найти Авни.

— Кунтал, Нимиш, Дхир, Туфан, — продолжала Маджи, — малейшие капельки воды с потолка немедля вытирать. И вообще никаких жидкостей в доме. Вы поняли, что это значит? Нам всем придется ходить в туалет для прислуги на заднем дворе.

Тут Савита чуть не упала в обморок.

— Лучше уж помереть!

— У тебя нет выбора. Приспособишься, — сказала Маджи.

— А Мизинчик? — спросил Дхир.

— Она останется в больнице.

— Что?! — Савита заплакала, не в силах вынести такой несправедливости. — С ней там будут вовсю нянчиться, а мы тут живи, как беспризорники?

— Вспомни, ее здесь не было, когда утонул младенец.

— Ну ладно, — сказал Джагиндер с наигранной беззаботностью, — я пошел!

— Пошел? — удивилась Савита. — А ты-то куда собрался?

— Надо кой-чего уладить в конторе перед нашим заключением, — солгал Джагиндер; ирония была непреднамеренной.

— Я поеду с папой. — Нимишу требовалось выбраться из дома.

Джагиндер только фыркнул.

Нимиш повернулся к Гулу:

— Тогда я с тобой.

Гулу вытаращил глаза. Будь он проклят, если Нимиш разрушит его план побега.

Маджи шагнула вперед, догадавшись, что у Нимиша на уме.

— Ты останешься здесь, молодой человек. Когда все уладится, тогда мы поговорим с Мизинчиком.

— Но ведь она же была вчера ночью с Милочкой!

— Нет, — солгала Маджи, как и было условлено. — Инспектор Паскаль нашел ее одну-оди-нешеньку и прямиком отвез в больницу. К Милочке она никакого отношения не имеет.

Нимиш понурил голову. «Я должен выбраться отсюда сегодня же», — подумал он.

Маджи повернулась к Джагиндеру и погрозила пальцем:

— Только вернись засветло. На закате ворота запрут на цепь.

— Не беспокойся, — пообещал Джагиндер, направляясь к двери, — вернусь.

Заметив прямоугольную выпуклость в кармане его плаща, Нимиш отвернулся, и на миг не поверив, что отец возвратится.

Гулу и Джагиндер выехали из бунгало одновременно, но на разных машинах и в различном настроении. В черном «мерседесе» Джагиндер сжался, точно лев перед прыжком. А Гулу в «амбассадоре» освежал в памяти свою мальчишескую решимость на вокзале Виктория, прижимая к груди забинтованную руку. Не сговариваясь, оба направились к главному полицейскому управлению, но Джагиндер просто проехал мимо, обдумывая предстоящее, а Гулу вошел внутрь, надеясь на удачу.

Джагиндер добрался первым и замедлил ход напротив высокой каменной арки и викторианских колонн, поддерживавших второй этаж. Все здание обветшало. Толстые каменные стены, скрепленные известью, заплесневели, на красной покатой крыше не хватало как минимум половины черепиц, а грязные окна бесстыдно прятались за треснувшими и покоробленными деревянными планками. Слева от строения рядами стояли металлические цилиндры, захваченные во время облав на нелегальные винокуренные заводы и брошенные здесь лишь для того, чтобы произвести впечатление на приезжих старших офицеров.