Чтение онлайн

За зелеными воротами Гулу бродил под ливнем, яростно пыхая папиросой и кляня себя за то, что дал слабину. Ну да, размышлял он, это боги наказывают его за мягкотелость. Не потому ли погибла Авни? И не потому ли он сам сейчас рыскал у бунгало, точно бездомная дворняга? Гулу топнул и выругался вполголоса. Еще чистильщиком обуви он не спасовал перед Красным Зубом, а теперь его унизили аж три бабы — одна старая и жирная, вторая шлюха, а третья покойница. От стыда он харкнул в ворота вязким сгустком слюны.

— Не запылился, значит? — недовольно прокудахтала Парвати, открывая ворота и предлагая завтрак из ротии зеленых бобов.

Гулу на миг уставился на нее. От злости и недосыпа на лице у него залегли резкие, некрасивые морщины. Всю ночь он бродил по мокрым улицам Бомбея, уныло поглядывая на каждый проезжавший мимо «амбассадор».

— Мой плакат с «вишневым цветом»… — Гулу с благодарностью принял завтрак.

— За ним, что ль, вернулся?

Гулу вспомнил про календулу, засушенную в газете и спрятанную под койкой.

— Не верю, что она меня вышвырнула, — сказал он в надежде, что Парвати, возможно, замолвит за него словечко. Из всей прислуги Маджи прислушивалась только к ней.

— Ты один не остался в доме, — подбоченилась Парвати. — Я бы тоже не пустила тебя обратно.

— Так на чьей же ты стороне?

— Я думаю головой, а не задницей, придурок. А вы, мужики, все одинаковые, у каждого два лингама— один в штанах, второй в голове. Причем один тупее другого. Ты, идиот, отпустил тогда Авни, а теперь, через тринадцать лет, гоняешься за ее духом. Ты профукал свое будущее. И ради кого? Ради мертвой девчонки?

— Я же не знал, что она мертва, — сказал Гулу. — Все эти годы я ждал, что она вернется.

— Куда?

— Ко мне.

Парвати прыснула со смеху.

— Уж поверь мне, яр,ты был не в ее вкусе.

Гулу бросило в краску.

— Уходи лучше, — сказала она, оглянувшись через плечо, — пока никто не прознал, что ты возвратился.

Гулу взял завтрак и, присев на корточки у ворот, жадно запустил пятерню в карри из зеленых бобов. Он быстро, почти не смакуя, заглатывал еду, к которой привык за долгие годы. Ротизаполнили желудок, согрели и немного утешили. Вздыхая, он громко отрыгнул и закурил. Глубоко затянувшись, вспомнил, как тихий перст судьбы привел его когда-то в дом Маджи.

За руль Гулу впервые сел в пятнадцать и лавировал по городским улицам, словно бог Кришна, выехавший на поле брани в огненной колеснице. Сражаясь с демонами, преграждавшими путь, он безжалостно сигналил неповоротливым телегам, запряженным волами, подрезал проносившиеся со свистом мотороллеры, на которых с риском для жизни громоздились целые семьи, и обгонял автобусы, ну а велосипедисты разлетались перед ним в стороны, точно переполошенные куры. Гулу представлял себя воином, глумяпцшся над теми, кто жмет на свои сигналы или тормоза, и металлическая броня «амбассадора» служила надежным щитом от горемык, запрудивших дорогу.

Но вот спустя столько лет он снова оказался на улице. «Как так получилось?» — спрашивал он себя.

Ответ повисел немного в воздухе, плавая в клубах дыма, прежде чем Гулу отважился его признать.

Авни.

Вечно все сводилось к ней. Как у цикла кармы,у Авни не было ни начала, ни конца. Она пребывала повсюду.

Он ее бросил, хотя и мог помешать ее гибели. Но это теперь в прошлом. Он задумался над любимым стихом из Бхагавад-гиты: «Пусть движут тобою правильные дела, а не плоды, из них проистекающие». Тогда, в роковой тень трагедии, он нарушил это священное правило.

Гулу снова сплюнул. Он не позволит, чтобы его вышвырнули после всего, что он сделал для этой семьи. Проклиная себя за стыд и клятвы верности Митталам, Гулу наконец решился. Он откроет то, что увидел тринадцать лет назад. Выполнит просьбу Чинни. Шантаж.

Он мысленно взвесил все варианты и остановил свой выбор на Джагиндере. Именно с ним-то и можно играть в такие игры, если только решиться в лоб предъявить обвинение. «Красный Зуб, Красный Зуб», — повторял он, словно мантру.Джагиндер — полный нуль по сравнению с врагом его юности. И если все пойдет по плану, успокаивал себя Гулу, можно будет начать все сызнова уже на собственных условиях. Например, он купит квартиру в пригороде и даже собственное такси. Предел мечтаний.

Скрипя зубами, Гулу шнырял у ворот и еле сдерживался, чтобы не ворваться в дом и не пойти прямо к хозяину. Он постучал в ворота раскрытой ладонью, и вскоре появилась Парвати.

— Где Джагиндер-сахиб?

— Уехал рано утром.

— Анчха? — Гулу с трудом скрыл разочарование. Выехать из дома раньше десяти — это так не похоже на Джагиндера.

— Что тебе надо от него?

— Срочное дело.

— Ну значит, придется отложить.

— Оченьсрочное.

Парвати пожала плечами.

— Если нужно, я войду в дом.

— Арэ,герой, — сказала Парвати, — за каким лядом?

Гулу потупился:

— Четыре дня уже кончились.

— Да.

— Призрак ушел?

— Да.

— Случилось что-то еще? — спросил Гулу, заметив подпухшие глаза Парвати и румянец у нее на щеках. — С Мизинчиком все в порядке?

Парвати кивнула:

— Вчера приходил Тантрист Баба. Это была Авни. В нее вселилась Авни.

Гулу всмотрелся в глаза Парвати — нет ли в них сомнения.

— Где Авни сейчас?

— Ушла, — сказала Парвати. — Покамест.

— Думаешь, она еще вернется?

— Думаю, что вчера ночью она напала на Маджи.

— Маджи?

— Она в больнице. Мы ждем звонка от Джагиндера, — вздохнула Парвати.

— Тебе нужно уходить из бунгало.

— Куда ж мне податься, чтоб она не нашла меня?

— Или меня.

— До тебя ведь она уже добралась? — сказала Парвати. — Покалечила твою рабочую руку, разве не так?

— Ты уязвимей.

— Я не боюсь ее. — Етаза Парвати вспыхнули гневом. — И не позволю ей навредить моему ребенку.

В бунгало наконец-то зазвонил телефон. Трубку сняла Савита, остальные столпились вокруг.

— Да-да, — сказала она, запыхавшись.

Маджи выжила.

— Тромбоз сосудов головного мозга, — важно объявила Савита, повесив трубку.