Чтение онлайн

– Найдем непременно, если… – Как ни противно было касаться тюремной робы, Олег все же схватил заключенного за воротник и дернул на себя. – Если ты поможешь.

– Я-то чего?! Что я знаю, сидя тут?!

– Врешь ты, Вася! Все врешь! – повысил голос Мишин. – Сначала сказал мне, что никаких контактов у тебя с бывшими подельниками не было. А потом проболтался, оказывается, ты знал, что Васюков к Быкову после освобождения подался. А значит, знал, в каком городе Быков обосновался. Чего молчишь?

Гвиненко вдруг дерзко вскинул голову, ухмыльнулся нагло и просипел сквозь зубы:

– Я тебе отвечать не обязан! Я тут зэка по другому сроку. И что было давно, то давно и говно! А что эти придурки подставились… Так это их беда.

– А ты не боишься подставиться?

– Ох-ох-ох, начальник, – притворно заржал Гвиненко. – Мне тут еще почти десятку мотать. Чего бояться-то?!

Мишин почувствовал, что от бессилия и злости он хочет разнести тут все к чертовой матери. Все его мытарства, связанные с этой командировкой, оказались напрасными. Он корчился на полках ледяного вагона. Жил в занюханной гостинице на краю света, где даже воды горячей не было. Жрал какой-то подножный корм в странных забегаловках. Потом терпел полковника, окончательно свихнувшегося от постоянного общества уголовников и чифиря. И все ради чего?!

Он почти ничего не узнал, кроме того, что у погибшего Быкова где-то есть сын, которого найти невозможно. Что все награбленное у троицы друзей кто-то увел из-под носа, предположительно – женщина Быкова. И что кто-то ее, как свидетеля скорее всего, убрал через месяц после грабежа.

И что ему это дает?!

Да ничего! Ответов-то нет!

– Увести? – вопросительно взглянул на Мишина полковник, тот устало кивнул, и полковник приказал: – Увести!

Гвиненко двинул к выходу. Но у двери чуть замешкался, обернулся к Олегу.

– Ты, начальник, смотайся в этот городишко-то, где Верку убили, он тут километрах в восьмидесяти. Может, кто что и вспомнит, – проговорил он с хитрецой. – Хотя и много лет прошло, но дело-то было громким. Я что думаю-то… Может, Гендос на след этой падлы напал, которая у нас добро увела, а? Поэтому и в городок этот подался, где ласты и склеил?

– А может, это все же Быков? Быков увел у вас добро?

– Как это? – Гвиненко проигнорировал резкий пинок под зад от конвойного, наморщив лоб. – Бык же с нами сел!

– И что? – Мишин пожал плечами. – Мог просто все это устроить, чтобы с вами после отсидки не делиться. За что-то ведь кто-то фальшивок в брюхо насовал.

Гвиненко получил еще один пинок, сделал шаг к двери, но потом замотал головой.

– Не-а, начальник, может, бабло-то он бы и схавал, но бабу свою с пацаном точно под удар не стал бы подставлять. Это не про Быка.

– Тогда кто?! Кто убил его женщину? Кто увел у вас все награбленное? Кто потом, спустя много лет, вдруг начал суетиться? Зачем?!

– Ищи, начальник, – хмыкнул Гвиненко и плюнул черной слюной на порог. – Работа у тебя такая. А я известий с воли ждать стану. Вон какие дела-то делаются… Н-да… А в городок-то этот съезди непременно, начальник. Нам недосуг все было, но вернуться хотелось. Были у нас там вопросы к человечку одному. Были…

Все, больше Гвиненко не сказал ни слова, хотя Василий Сергеевич старательно его щипал, пытаясь разговорить.

– Придется тебе, малой, съездить, – осторожно почесал он расцветший прыщ на подбородке. – Чую одним местом – там разгадка.

– Может, да, а может, и нет. – Олег взял с вешалки куртку, застегнулся, примерил капюшон, потом сбросил его с головы. – Прокатаешься, а там пустышка. Столько лет прошло! Я даже фамилии этой Верки не знаю.

– Погоди! – выставил щитком потные ладошки полковник. – Я сейчас…

Он говорил с кем-то по мобильному около получаса, матерился, хихикал, понижал голос до шепота, снова матерился. Потом отключился и довольно погладил себя по пузу.

– Все путем, малой! Можешь туда ехать. Кати сразу в колонию. Там тебя уже ждут. Личные дела к твоему приезду из архива поднимут. Авось и разживешься инфой про эту Верку. С кем жила, с кем дружбу водила, куда пацана дела.

– Кати! – фыркнул Мишин и взглянул за окно с тоской в глазах.

Ледяной ветер морщил редкие сизые лужицы, маетно трепал деревья и начал вдруг собирать в кучу редкие рваные облака, намереваясь выбить какую-нибудь гадость и из них.

– Того гляди, дождь врежет. А я пешком!

– Не парься, малой. Я тебе сейчас какой-нибудь рыдван выделю.

«Рыдваном» оказался новехонький «Форд» с разбитной бабищей за рулем.

– Клава! – выдала она с придыханием и протянула ему лодочкой распухшую ладошку.

– Олег! – пожал он кончики пальцев. И тут же, заметив алчный блеск в Клавиных глазах, добавил: – Олег Николаевич!

– Ладно тебе, Николаевич. – Клава ткнула его в бок локтем так, что у Мишина в ребрах что-то хрустнуло. – Не напрягайся особо. Не больно-то я люблю таких, как ты!

– Каких? – Он поморщился, потирая бок.

– Гладеньких! – фыркнула Клава и завела машину. – Мы тут к грубости привыкли, к оголтелости. А ты… Ты вошь столичная, уж извини! Что мне с тобой делать-то?! Варить, что ли?

И она заржала, перекрывая рев мотора.

– А почему сразу варить?

«Эта и сварит», – вдруг подумал он с испугом. Здоровенная, плечистая, в шутку чуть ребро не сломала, а уж если гневаться начнет, можно прощаться с родней.

– Повариха я, Николаевич, – просто пояснила Клава. – Жрать готовлю местным зэкам. И начальству.

– У начальства-то небось меню отдельное, а? – Мишин без сожаления проводил взглядом уползающий за горизонт периметр зоны с высоким забором и колючкой. – Как тут можно жить, не представляю!

– А ты удави кого-нибудь, тогда и представишь, – пошутила со злой ухмылкой Клава, набирая скорость, хотя машина и так уже неслась под сотню. – Гладенький… Чистенький… Жизни нашей не понимаешь. А она нормальная вполне, жизнь-то. Интересная даже. Знаешь, какие тут, за колючкой, секреты хранятся? О-оо, тебе разве понять! Хотя, может, и понимаешь, не просто же так притащился к нам в такую-то даль. За секретом, поди?

– Вроде того, – кисло улыбнулся Мишин, его слегка мутило на поворотах, которые Клава закладывала, не сбавляя скорости. – Только мало что узнал.