Чтение онлайн

— Улла, — сказал Бран. — Что же ты стоишь? Ты садись.

Она не шевелилась.

— Я ждал, когда ты придешь, — Бран протянул к ней руку. Она отшатнулась, будто он хотел ее ударить. У нее было бледное лицо, за этот день она, казалось, похудела.

— Я, наверное, спятил, — Бран попытался улыбнуться. — Стал по ночам блуждать.

Улла стиснула ладони.

— Я знаю, что произошло… с твоей сестрой, — Бран коснулся ее локтя. Она дернулась, спрятала руки за спину, и глаза уперлись в одну точку.

— Мне очень жаль, — промолвил Бран. — Она у меня была, просила помощи. Говорила, что ей снятся странные сны. Я ее не послушал, а она, наверное, чувствовала, вот как мы с тобой иногда. И сегодня ночью я тоже… я видел разные вещи. Ну, знаешь, как это бывает.

Улла отступила, огромные глаза стали еще больше.

— Послушай! — Бран попытался поймать ее за одежду, но Улла увернулась. — Я же не знал, не мог предполагать… иначе я бы ей помог. Я не думал, что кто-то действительно захочет ее убить. Улла, ну, постой, куда ты?!

Отбросив полог, она кинулась бежать по проходу. Бран вскочил, но тут же запутался в одеяле.

— Улла! — закричал он. — Улла, погоди!

Дверь затворилась. Бран стоял, глядя в темноту. Ледяной пол обжигал босые ноги.

— Не стой здесь, замерзнешь, — сказала Раннвейг. — Вернись в постель.

Бран посмотрел на девочку.

— Что же это… — выговорил он. — Что же это такое? Чего она от меня хочет? Чего она добивается?

Раннвейг сказала:

— Не сердись на нее, она просто не в себе. Она тебя любит, Бран. Знаешь, как она за тебя нынче волновалась?

— Знаю? — ответил Бран, кусая губы. — Нет. Я не знаю. Я ничего уже не знаю. Что я могу знать, откуда? Она же ничего не говорит, даже не дает себя трогать… будто я прокаженный! Я за ней, как нищий, по пятам хожу, а она молчит. Почему, а? Почему она так со мной? Если я что-то не так сделал — почему она прямо не скажет? Зачем издеваться? Или… или она со всеми своими парнями так поступает? С Ари этим она себя так же вела? Тогда мне ясно, почему… — он не успел закончить. Размахнувшись, Раннвейг влепила ему пощечину, и Бран остолбенел.

— Ты… ты… — сказала Раннвейг. — Никогда не смей такого говорить. Никогда, слышишь? Что ты знаешь, чтобы такое говорить? Ари… этот Ари — он был плохой человек. Ты понял? А ты… чтобы ты никогда… — она покраснела. Схватив свой плащ, побежала к двери.

После ее ухода стало тихо.

— Эх, бабы, — вздохнул Арнор и спрыгнул со стола.

— О чем она? — выговорил Бран. — Что она хотела сказать?

— А фиг ее знает. Иди, ляг, правда, тебе нельзя на холоде.

— Что она имела в виду? — Бран продолжал смотреть на дверь, будто хотел увидеть там ответ на свои вопросы.

— Да не знаю я. Эти вечно крутят романы, с кем ни попадя, а потом начинают…

— Что? — Бран резко повернулся. — С кем ни попадя? Это ты об Улле так? Да ты…

— Эй, эй, — Арнор отступил, — уймись! Сбесились все! Да ну вас, свихнулись, право слово! То один, то другой!

— Ладно, — Бран опустил глаза. — Ты прав. Извини.

— Бешеные, — сердито буркнул Арнор. — Иди уже, ложись, а то мать нам обоим накостыляет. И эта дурочка куда-то унеслась… Нет, честное слово, спятишь с этими бабами!

Бран вернулся на постель, сел, прислонясь к стене. Арнор наблюдал за ним, потом сказал:

— Да брось ты, все наладится.

Молчание.

— Плюнь, Бран, с ними всегда так. Они сами не знают, чего им надо.

Нет ответа.

— Слушай, ты, может, голодный? Хочешь есть, а, Бран?

Бран задернул полог.

Это случилось на другой день, утром.

У Сигурда только просыпались, когда распахнулась дверь. Улла ворвалась в дом, как ураган.

— Дядечка! Дядечка! — задыхаясь, крикнула она. — Помоги! Помогите… Эйвинд! — споткнувшись, она упала на колени. — Они друг друга убивают!

Все кинулись к ней.

— Што, дочка? Што случилось? — Сигурд схватил ее за плечи. — Што такое?

— Они там, возле капища, — ее глаза блеснули из растрепанных, запорошенных снегом волос. — Это Видар. Он вернулся, и отец его пытается убить!

Сигурд встал.

— Идем! — велел он окружившим его людям. — Живее!

Они схватились на площадке возле капища: Видар и его друзья — конунг и дружинники. Когда появился Сигурд, там кипела битва, звенели клинки, раздавались вопли, на снегу темнела кровь. Никто из них не отступал, они стояли насмерть, будто две живые стены, разделенные сверкавшими мечами.

Растолкав оробевших зрителей, Сигурд крикнул:

— Остановитесь немедля! Хватит!

Его голос потонул в лязге, выкриках и звоне. Они ничего не замечали. Волосы развевались, глаза горели, дыхание прорывалось сквозь оскаленные зубы.

Сигурд выхватил меч.

— Остановите их! — крикнул он дружинникам.

Как в реку, он ринулся в полосу клинков, отбивая удары, стал прорываться к конунгу.

Брану показалось, что он очутился в жерновах. Со всех сторон сыпались удары, и он едва успевал обороняться.

— Стойте! — кричал Сигурд. — А ну, остановитесь!

Его никто не слушал, оружие лязгало, будто клыки. Краем глаза Бран заметил блеснувший справа меч. Наклон. Поворот. Удар. Бран отбил чужой клинок и обернулся к нападавшему.

Видар.

— Видар… ты?!

На секунду тот опешил.

— А-а, колдун, — прохрипел он. — Хочешь поучаствовать? Вставай рядом, не мешайся под ногами.

Быстрое движение рукой. Видар успел отразить чей-то удар, который едва не снес Брану голову.

— Кретин! — зарычал Видар. Отшвырнул Брана, будто тот ничего не весил. — Не мешай! Убирайся!

Бран не отступил.

— Сигурд! — крикнул он.

— Пошел вон, щенок! — ответил чей-то голос. Бран повернулся — и увидел конунга.

Конунг и Видар уставились друг на друга. Во взгляде конунга была ярость.

— Убью! — конунг бросился на сына. Их мечи кромсали воздух. Конунг рычал, словно разучившись говорить, словно вся жизнь его сосредоточилась на лезвии клинка. Совсем близко Бран увидал его глаза, налитые кровью, безумные, неподвижные глаза. В них не осталось даже капли разума — только ярость.