Чтение онлайн

Но начну по порядку. В 1956 году Мартинес и Кубела принадлежали к группе студентов, делавших ставку на методичный отстрел правительственных чиновников. При Батисте в органах власти было полно садистов, но Мартинес и Кубела были против устранения наиболее отъявленных людоедов — они считали, что самые одиозные личности во властных структурах полезны хотя бы потому, что постоянно возбуждают массовую ненависть к режиму. Напротив, ликвидации подлежали именно приличные чиновники — они, дескать, путают карты! Объектом покушения был выбран шеф военной разведки, господин по имени Бланке Рико, который не только был противником пыток, но и отличался вежливым обращением с теми, кто попадал к нему в руки. Ячейка проголосовала, и исполнителем был назначен Кубела. Политическая программа этой группы мне так и неясна — что-то вроде анархосиндикализма с мелкобуржуазной подкладкой. Кубела, например, изучал медицину — ох уж эти кубинцы! Как-то вечером — шел октябрь 56-го, и Кастро уже находился в горах — Кубела сумел наконец подстеречь Бланко Рико в гаванском ночном клубе «Монмартр» (между прочим, в честь Тулуз-Лотрека!) и выстрелил ему в голову. «Рико умер, — сказал Мартинес, — но не сразу. Перед смертью он посмотрел Кубеле в глаза и улыбнулся. Эту улыбку мне описывали сто раз. Она была великодушной. А означала для Кубелы вот что: „Друг мой, ты совершил большую ошибку, и я тебя прощаю, но мой призрак тебя не простит“.»

«Разумеется, — продолжал Мартинес, — Кубела не стал задерживаться. Бросился к поджидавшей его машине и скрылся, а спустя неделю мы переправили его в Майами. Еще через несколько дней я последовал за ним. Мы не могли больше находиться в Гаване. После убийства Бланко Рико полиция Батисты совсем озверела.

Семья одного из наших ребят владела недвижимостью в Майами. Алеман. Он был владельцем стадиона и дешевого мотеля. Там мы и обосновались, в этом мотеле. В „Королевских пальмах“.»

Тут, Киттредж, я не удержался и перебил Мартинеса.

«В „Королевских пальмах“? — переспросил я. — Как раз там я и поселился, когда впервые оказался в Майами».

«Возможно, именно поэтому, Роберт Чарлз, я и рассказываю эту историю. Salud![202]» — сказал он и поднял свой стакан.

Мы выпили. Мартинес продолжал говорить. Не стану больше воспроизводить его речь. Чувствую, что в своей попытке передать тональность его повествования я что-то упускаю. К тому же ловлю себя на том, что правлю его английский. Поэтому я решил вкратце изложить сказанное им своими словами, а если припомню что-то действительно для него характерное, приведу это дословно. Похоже, в те дни в «Королевских пальмах» нашло себе пристанище немало революционеров; жили они там, естественно, бесплатно, и Кубела с Мартинесом делили один номер. Кубелу считали героем, но каждую ночь ему снился Бланко Рико. «Он все время улыбается, — жаловался Кубела Мартинесу, — и это меня постоянно гложет, будто рак завелся в кишках».

Со временем, однако, Кубела оправился. Рико перестал тревожить его по ночам. Короче, он решил вернуться на Кубу и воевать на стороне Кастро в горах Эскамбрай. Это был так называемый Второй фронт, и Фидель, руководивший повстанческими отрядами в Сьерра-Маэстре, очень обрадовался появлению в своих рядах такого человека, как Кубела, и даже присвоил ему высшее воинское звание — команданте. Кубела и его люди ворвались в Гавану на три дня раньше Фиделя, который двигался во главе колонны победителей через весь остров с востока на запад, и именно Кубела командовал отрядом, захватившим президентский дворец.

Многие месяцы он носился по городу в роскошном американском автомобиле. Как-то раз, после попойки, когда он уже ни черта не соображал — то ли счастьем захлебнулся, то ли совсем стал маньяком, — Кубела сбил девчонку. Насмерть. После этого случая призрак Бланке Рико стал являться ему опять. Кубела обратился к психиатру — он принадлежал к другой революционной группировке, — и тот попытался убедить Роландо, что единственный способ отправить призрак Бланко Рико на покой — это убить Фиделя Кастро. «У нас на Кубе, — добавил Мартинес, — даже психиатры неразлучны с пистолетом».

Я решил, Киттредж, не отвлекаться на детали и даже не упомянул о том, где мы были в тот момент, когда Мартинес начал свой монолог, — на верхнем мостике «Принцессы». Судно качало, и настил у нас под ногами скрипел. Мартинес дрейфовал в Гольфстриме большую часть дня — он явно тянул время в надежде, что Харви отменит свой приказ о немедленном возвращении в Майами и нам все же удастся предпринять еще одну попытку найти пропавших людей, так что лишь уже ближе к вечеру, когда солярки на обратный путь было в обрез, мы взяли курс на север. Короче, рассказ Мартинеса мы услышали уже ночью. Эти широты — весьма подходящее место для призраков. Внимая Мартинесу, я вдруг вспомнил, что Огастас Фарр — знаменитый призрак из нашей Крепости — в свое время пиратствовал в Карибском море, и почувствовал, что он где-то здесь, рядом, но это простительно — к тому времени я уже двое суток толком не спал.

Внезапно Мартинес закончил свой рассказ. «Знаешь, — якобы сказал ему Кубела, — а ведь придет время, и я убью Фиделя Кастро».

Я вряд ли когда-нибудь смогу понять этих кубинцев. Хотя Кубела сейчас занимает высокий пост в министерстве иностранных дел и наверняка не имеет ничего общего со своим старым другом, Мартинес убежден, что именно он, Роландо Кубела, отправит на тот свет Фиделя Кастро.

Вернувшись в Майами, мы узнали, что дни Билла Харви в нашем заведении сочтены. Выяснилось, что за последнюю неделю он отправил на Кубу с различными заданиями в общей сложности шестьдесят человек, несмотря на категорический приказ Бобби Кеннеди приостановить все без исключения операции и рейды.

Харви — типичный представитель старой школы: заведомо блефуя, они всегда первыми вопят: «Обман!» Его ненависть к братьям Кеннеди — до сих пор я щадил вас и не слишком распространялся на эту тему — за последние полгода приобрела такие масштабы, что в них, и только в них, он видит корень всех зол. Я бы с удовольствием списал это на его патологию, но факт остается фактом: ракетный кризис привел к разлитию ядовитой желчи по всей ДжиМ/ВОЛНЕ. Наши кубинцы считают, что их предали, такие же настроения и среди персонала ВОЛНЫ. Многие говорят, что мы проявили слабость, спасовали перед Кастро и Хрущевым. Как вы понимаете, болтовни о ликвидации Кастро было в избытке всегда, а для майамских кубинцев это вообще идефикс. Отсюда и шуточка, родившаяся тут в эти дни: «Так на когда намечено устранение?» — «Кого — Фиделя?» — «Нет, Джека».

Подобные настроения характерны для меньшинства персонала ДжиМ/ВОЛНЫ — все-таки мы, как и большая часть наших коллег на других участках, добропорядочные граждане со стандартным набором ценностей: жена, дети и трехколесный велосипед на лужайке у дома — что еще человеку надо? — но, честно говоря, Киттредж, чувствуем мы себя препогано. Чуть ли не каждый второй говорит, что на прошлой неделе был готов идти воевать (особенно теперь, когда стало ясно, что не придется), и это в основном бравада, но я могу распознать, сколь глубоко это чувство. Мой скромный боевой опыт (нам пришлось удирать под пулеметным огнем) показал, что сам поединок пьянит и окрыляет. Теперь, однако, я очень часто вскакиваю по ночам в каком-то озверении и порываюсь отстреливаться. Если уж я заразился такой воинственностью, будьте уверены — все остальные просто кипят от ярости.

Так или иначе, Харви не только нарушил запрет Кеннеди на проведение рейдов, но и был застигнут с поличным. Когда Бобби обратился к нему напрямую, Бешеный Билл ответил короткой запиской: «Действовал в соответствии с вашей директивой, но три группы не вернулись на базу».

Это породило невероятный схлест на очередном заседании исполкома СНБ. После стычки с Бобби Харви сделал запись в своих анналах и ознакомил с ней кое-кого из своих подчиненных, в том числе и меня. Он был так взбудоражен, что действительно хотел знать мою реакцию. Эта запись довольно бессвязна и истерична, но, учитывая, что Харви влип, надо отдать ему должное: он сумел воспроизвести перепалку с Бобби достаточно скрупулезно.

«Кеннеди. Вы имеете дело с человеческими жизнями и все же решаетесь на такую идиотскую авантюру! Неужели не ясно, что там все висело на волоске? Кто дал вам право послать на Кубу шестьдесят смельчаков в тот момент, когда малейшая неосторожность могла спровоцировать ядерный взрыв?

Харви. Эти операции были логическим следствием круга задач, поставленных перед нами военным ведомством в развитие плана вторжения.

Кеннеди. Вы хотите сказать, что на это вас подвигнул Пентагон?

Харви. В смысле взаимодействия и координации совместных проектов — так точно.