Чтение онлайн

Модена многие месяцы не общалась с Джеком. Как вы могли понять из слов Розелли, Модена несчастна. Она много пьет. По совету Сэма она ушла из «Истерн» и живет теперь в Чикаго. Все ее расходы оплачивает Джанкана, и она ничего не делает — сидит и ждет, когда он появится в городе. Она все время жалуется на то, что толстеет, и тут же сообщает Вилли, что Сэм больше не говорит о женитьбе. Она выискивает в светской хронике упоминания о Филлис Макгуайр и устраивает скандалы Сэму. Она говорит Вилли: «Понравилось бы тебе быть Вторым Номером?» «Ты намерена уйти от него?» — спрашивает Вилли. Модена отвечает: «Я не знаю, как это сделать». Она беременна. Они с Сэмом договорились, что она сделает аборт. Но есть осложнения. Ей требуется дополнительная операция. Она считает, что Сэм сговорился с врачами, чтобы они ее изуродовали.

С другой стороны, ФБР преследует Модену. Бывают дни, когда она не выходит из дома даже на угол за сливками к кофе, так как ей кажется, что ФБР подстерегает ее. Почему она так думает? Потому что утром ей кто-то позвонил в дверь, а она не открыла. Вообще она никому не открывает, если не знает заранее, что кто-то должен прийти. Даже преданная Вилли, наверное, устала от Модены. Они сравнивают, насколько каждая пополнела. Как я и подозревала, Вилли полненькая. Среднего роста, а весит 155 фунтов. Модена на два дюйма выше, а весит 145. В разговорах проскальзывает, что да, возможно, Модена отнимает у Вилли слишком много времени.

По размышлении я решила приложить запись разговора между Моденой и Сэмом. Как прислужники Будды сумели раздобыть этот бриллиант, остается вопросом. Мы знаем, до чего тщательно Джанкана осматривает квартиру Модены в поисках «жучков», но в то утро их истребитель либо страдал от похмелья, либо увяз в каких-нибудь преступных замыслах и не выполнил своей работы.

«Модена. Почему ты не хочешь взять меня в Сан-Франциско? Я хочу поехать.

Джанкана. Тебе там будет скучно. Я еду по делам.

Модена. Ты едешь для встречи с Филлис.

Джанкана. Макгуайр сейчас в турне по Европе. Она в Мадриде. Могу показать тебе вырезку.

Модена. Вот-вот, она тебе так дорога, что ты делаешь о ней вырезки и носишь в кармане.

Джанкана. Приходится. Ведь только так ты мне поверишь, что она в самом деле там, где я говорю.

Модена. Она идет у тебя Первым Номером. Вот кто она. А знаешь, кто я?

Джанкана. Не надо говорить грубости.

Модена. Меня вычистили. Я пустое место.

Джанкана. Не говори так.

Модена. Я — скорлупа, вычищенная хирургами.

Джанкана. Ты не понизишь голос?

Модена. Почему же все-таки ты не хочешь взять Второй Номер в Сан-Франциско, раз Первый в отъезде?

Джанкана. Не могу, детка.

Модена. Потому что не хочешь.

Джанкана. Из-за твоих условий.

Модена. О чем ты?

Джанкана. О той ночи, когда я взял тебя с собой в Денвер. Ты поставила мне условие насчет комнаты. Никаких номеров люкс. Просто одна комната. А я не могу все время находиться в одной комнате. Мне нужно пространство.

Модена. Ну, я, должно быть, договорилась, чтоб нам дали одну комнату. Я не могу болтаться в номере из нескольких комнат. Я же говорила тебе: мне слышатся звуки из соседней комнаты. А когда мы уезжаем с тобой куда-нибудь на уик-энд, ты часами отсутствуешь. И я должна чувствовать себя в безопасности в одной комнате, с дверью, запирающейся на два замка.

Джанкана. Как же мы можем куда-либо поехать, Модена? Ты не в том состоянии. Что, если ФБР остановит нас в аэропорту?

Модена. Ну так не бери меня.

Джанкана. Позволь мне заказать номер люкс в отеле „Сент-Фрэнсис“, и я возьму тебя с собой.

Модена. Нет, только одна комната.

Джанкана. Я закажу номер люкс для себя и однокомнатный номер для тебя. Когда я буду уходить на встречи, ты будешь сидеть в однокомнатном. А спать будем в люксе.

Модена. Я не стану спать в люксе. Я ночью слышу звуки в другой комнате.

Джанкана. В таком случае торчи здесь и спивайся.

Модена. Раз ты предоставляешь мне выбор, я предпочитаю остаться здесь. Но мне нужны деньги для переезда.

Джанкана. Так-так, и в какой же город ты переезжаешь?

Модена. Я остаюсь в Чикаго. Но я переезжаю в однокомнатную квартиру».

(15 ноября 1962 г.)

Не знаю, Гарри, хотите ли вы связаться с Моденой, но после некоторых раздумий я приложила ее новый адрес и номер телефона. Адрес и телефон в маленьком запечатанном конверте, который вы найдете в этом большом. Надеюсь, вы не помчитесь туда по первому импульсу. Мне вас не хватает. Если б можно было изыскать способ встречаться, не внося дисбаланса в наше внутреннее состояние.

К.

27

Как-то вечером, сидя в одном из баров Майами, я вспомнил, как Модена подкладывала вату под свои длинные ногти и забинтовывала их клейкой лентой перед игрой в теннис. Возможно, под влиянием выпитого на глазах у меня выступили слезы. Я бы позвонил ей, если бы номер телефона был у меня в бумажнике, но он лежал в запечатанном конверте в запертом ящике моего стола на работе.

Я ничего не рассказывал о моей личной жизни за этот период, но в общем ничего и не происходило. Я встречался с двумя-тремя наиболее привлекательными секретаршами из ДжиМ/ВОЛНЫ, но дамочки явно искали себе мужа, а я, безусловно, не готов еще был жениться, и потому всякий раз дело кончалось тем, что я снова пил в компании коллег из «Зенита». Когда пьянка становилась уж слишком тяжелой, я делал передышку на день-другой и писал длинное письмо Киттредж.

Любопытный это был период. Колесики закрутились, когда отец вернулся из Токио и ему поручили реорганизовать ДжиМ/ВОЛНУ, придав ей более оперативный характер. К марту мы все были сокращены, на что ушло почти столько же времени, как на расширение операции. Отцу тяжело было производить перемещения, и, побывав с заданиями в районах земного шара, которые он считал совсем не подходящими для человека с его опытом, он теперь внимательно изучал досье № 201 каждого офицера, которого перебрасывали в нежеланную резидентуру, а если человек ехал с семьей, отец и вторично просматривал его досье. Я считал такое поведение благородным, пока не понял, что Кэл решил обезопасить заодно и себя, не желая, чтобы потом на него писали жалобы из-за неправильных действий.

Группы, которые мы засылали на Кубу в эти первые месяцы 1963 года, подбирались обычно с учетом бюджета. Любой проект, достаточно долго проболтавшийся на бумаге и потребовавший значительных расходов, получал разрешение Кэла гораздо легче, чем новая операция, которую можно без лишних затрат отменить. Поскольку при такой практике осуществлялись обычно проекты Билла Харви за счет новых, задуманных Кэлом, я тоже считал это более чем справедливым, пока опять-таки не понял, что наравне с благородными побуждениями отцом двигали и низменные.