Чтение онлайн

В сельве на востоке Парагвая существуют целые поселки, чьи жители не утруждают себя изучением испанского языка. Они говорят на родном немецком и в открытую распевают гимны «третьего рейха». Их роскошные виллы обнесены надежными изгородями с телеконтролем и электронными замками. Их покои охраняют дрессированные овчарки и частные охранники. По «особым случаям», таким, например, как 20 апреля — день рождения Гитлера, они с удовольствием надевают эсэсовскую форму.

В основанном в давнюю пору Б. Фёрстером анклаве «Новая Германия» сейчас, по свидетельству зарубежной печати, проживают 4500 человек. А в целом в немецких общинах Парагвая — «Хохенау», «Облигадо», «Капитан Миранда», «Белья Виста» и других — живут многие тысячи нацистов, которых разыскивают как военных преступников.

Да, Парагвай действительно стал земным раем для нацистов. Вот что писал, например, в 1984 году итальянский журналист Массимо Конти о жизни палачей и убийц в Парагвае: «У Стресснера нацистские преступники чувствуют себя как у Христа за пазухой. Нацисты и немцы- менониты очень полезны для режима Стресснера,— указывает Конти.— Они выступают, например, в роли посредников между ним и экономическими кругами ФРГ, западногерманскими правыми силами, и в частности баварской партией ХСС, возглавляемой Францем-Йозефом Штраусом. Бывший премьер-министр Баварии Альфонс Гоппель — один из самых надежных друзей диктатора...»

Работая над книгами «Со свастикой и без...» и «Коричневая паутина», я собрал довольно обширное досье на нацистских преступников, нашедших после войны приют в разных странах Латинской Америки. Вот, например, Франц Хофер — бывший гауляйтер Тироля, а после войны — преуспевающий торговец в аргентинском городе Сан-Карлос-де-Барилоче. Не менее колоритная. фигура — Вильфред фон Овен, являвшийся одним из самых инициативных и ревностных сотрудников Геббельса. Будучи заклятым врагом демократии и коммунизма, Овен написал множество статей, восхвалявших. Гитлера как «величайшую личность всех времен». В 1939 году он выпустил пасквиль «Покончить с Польшей», в 1941 году — «Танки на Балканах: свидетельства участника похода танковой группы генерала Клейста». По свидетельству газеты «Трибуна популяр» (Каракас), в мае 1945 года в лесу под Берлином фон Овен собственноручно захоронил нацистские документы, чтобы когда-нибудь, в «лучшие времена», пустить их в ход. Вскоре его фамилия начала мелькать в Буэнос-Айресе, где он стал главным редактором «Фрайе прессе», издаваемой на немецком языке.

По мере того как неонацисты поднимали голову и все больше наглели, наглел и фон Овен. Он пишет книгу о Франко — настоящую инструкцию по совершению государственных переворотов. Затем «исследование», оправдывающее деяния нацистов, под названием «Жестокий финал: с Геббельсом до конца», которое было выпущено массовым тиражом. В начале 80-х годов стало известно, что фон Овен был взят советником в аппарат Пиночета. Понятно, что и бывший нацист, и нынешний диктатор не заинтересованы в том, чтобы афишировать вклад нацистского борзописца в пропагандистские трюки пиночетовской хунты. Напротив, они немало постарались, чтобы как в Чили, так и за границей это не стало известно широкой общественности, что им и удавалось, по крайней мере, вплоть до визита в Чили председателя ХСС и премьер-министра Баварии Франца-Йозефа Штрауса. В ходе визита Овен по неосторожности попал в объектив репортерского фотоаппарата. Так раскрылся секрет его новой миссии, на этот раз при чилийском обер-фашисте.

...На Западе частенько доводилось слышать такое мнение: ну хорошо, все эти недобитые фашисты действительно могли найти приют в Латинской Америке. Но это мелкая сошка, их имена мало кому известны. Особого желания предать их суду, как это имело место в случае с Швендом, нет. Да и преступления их, по сравнению с деяниями Бормана, не так велики. Если бы типы вроде Бормана (Эйхман — исключение) были найдены в Южной Америке, они бы давно были судимы и наказаны.

Однако факты, ставшие достоянием печати, особенно в последнее время, решительно опровергают тезисы скептиков о том, что крупные военные преступники, обнаруженные в Латинской Америке, непременно вылавливаются и предстают перед судом.

Вспомним, например, отменно долгую историю укрывательства Барбье-Альтмана. Этого палача уж никак нельзя считать малоизвестным. Во время войны Барбье не только исправно выполнял приказы (к чему постоянно апеллируют адвокаты нацизма). Знавшие его в ту пору люди вспоминают, что любимым изречением гестаповского сатрапа было: «Пропитаться, пропитаться кровью нечестивых». И действительно, лично пытать заключенных было его любимейшим занятием.

Никогда не забуду пресс-конференцию в Москве в 1983 году.

На нее пришли не только советские и иностранные журналисты, видные юристы, но и свидетели зверств гитлеровских преступников — бывшие узники фашистских концлагерей. Была здесь и жительница латвийского города Даугавпилс Муза Константиновна Ковалева-Кривоносова. Во время второй мировой войны она оказалась в Лионе. Чудом избежала расстрела, попадала в облавы, подвергалась допросам в гестапо. Там-то она и увидела человека, которого прозвали впоследствии «лионским палачом». Вот что рассказала М. К. Ковалева-Кривоносова: «В 1943 году меня вызвали в гестапо. Начали выспрашивать, кто развозит гранаты по городу. Видимо, фашистам донесли, что я помогаю движению Сопротивления. Я молчала. Тогда меня начали пытать. Я ничего не говорила. Они отвели меня в соседнюю комнату. Туда вошел человек небольшого роста, в гражданском костюме. Он сильно ударил меня. Я потеряла сознание. Когда очнулась, его уже не было. В гестапо я находилась со своим четырехлетним сыном. Когда меня били, его держали в соседней комнате...»

Уже арестованный и доставленный во Францию, палач в интервью журналу «Штерн» цинично описывал подробности своих злодеяний в нашей стране, где, по его словам, он «набирался опыта».

Все четыре десятилетия Барбье удавалось скрываться в Южной Америке. Столько же прячется здесь другой отпетый нацистский преступник — Йозеф Менгеле, снискавший страшную известность чудовищными опытами над заключенными. О послевоенной судьбе Менгеле не так давно в ФРГ была опубликована книга писателей- коммунистов Ю. Поморина и К. Юнге «Тайные каналы».

...27 января 1945 года передовые части Советской] Армии освободили тех, кто уцелел в лагере Освенцим, отмечают авторы. Около 2 тысяч человек осталось от 4 миллионов. Среди них было 180 детей — 90 пар близнецов. Менгеле не успел провести над ними свои «эксперименты».

По окончании войны Йозеф Менгеле оказался в Гюнцбурге — маленьком западногерманском городке между Ульмом и Аугсбургом. Здесь ничего не знали о его преступлениях.

Но вот имя Менгеле все чаще стало упоминаться показаниях тех немногих, кто выжил в Освенциме. В центральном руководстве организации бывших служащих СС всегда реагировали на предостерегающие сигналы с чутким пониманием остроты ситуации. Однажды в 1950 году Менгеле оказался на одном из перекрестков дорог в Южной Германии. В условленное время подкатила машина, Менгеле сел в нее, и его поглотил один из тех каналов, в которых исчезало немало подобных ему. Под связками американских газет «Старз энд Страйпс», в специально приспособленном почтовом мешке или в уютном углу запломбированного товарного вагона, снабженный термосом и бутербродами — таким путем он попал в Италию, поехал в Рим, Геную...

Потом судьба его сталкивает с Эйхманом (последний открыл в Буэнос-Айресе прачечную, но вскоре прогорел). «Организация бывших служащих СС» и здесь пришла на помощь, устроив его на работу в нацистской фирме, закамуфлированной названием «КАПРИ».

Квартира Эйхмана стала часто посещаемым местом встречи «старых товарищей». В числе гостей находился один холеный господин, приехавший в Аргентину из Генуи, как и Эйхман, в качестве «беженца». Согласно удостоверению, его звали Людвиг Грегор. Но под этим именем скрывался не кто иной, как Йозеф Менгеле.

Похищение Эйхмана повергло в панику скрывающихся в Южной Америке нацистских преступников. Уверенность в том, что им удастся до конца дней вести беззаботную жизнь под защитой фашистских диктатур, была сильно поколеблена. Боязнь разделить участь Эйхмана и оказаться в один прекрасный день под судом надолго лишила сна многих.

Со времени окончания войны прошло между- тем де-] еять лет, а просьб к Аргентине со стороны правительства ФРГ о выдаче преступников так и не поступало. И Менгеле решился наконец снять квартиру в Буэнос-Айресе на свое настоящее имя.