Чтение онлайн

Борман же был не фанатиком, в том понимании, как это имел в виду О. Брэдли. Отсюда «альпийский вариант» — не единственный, на который он рассчитывал.

...17 июля 1945 года в 9 часов утра жители пограничного аргентинского селения Сан-Клементе оказались свидетелями необычного зрелища. Примерно в трех километрах от песчаного берега на тихой волне покачивались две подводные лодки. С их борта были поданы условные сигналы. Через несколько минут лодки, не погружаясь, ушли в юго-западном направлении. Для властей Сан-Клементе национальная принадлежность подводных лодок не была загадкой. За неделю до этого субмарина под нацистским флагом «нанесла визит» в соседний Мар-дель-Плата.

А спустя еще несколько дней после появления подлодок возле Сан-Клементе рыбаки нашли на отмели прорезиненную одежду, военное снаряжение и надувные лодки с маркой «Сделано в Германии». Был ли среди тех, кто прибыл, Мартин Борман, установить не удалось.

Зато мы знаем, что среди бумаг Бормана, помеченных тем же красным штампом «секретно!», есть и такая:

«22.4.45.

Хуммелю. Оберзальберг.

С предложенным перемещением за океан на юг согласен.

Рейхсляйтер Борман».

Итак, наряду с «европейскими вариантами» планировался и осуществлялся «южноамериканский». В последние недели войны в известные нам опорные пункты нацизма за океаном хлынул поток депеш с указаниями и инструкциями по приему фашистских главарей и ценных грузов. Шеф службы безопасности Кальтенбруннер, который в последние месяцы был тайно связан с Борманом, передал специальной группе СС секретные фонды, важнейшие архивные документы и большую часть драгоценностей (помимо той, что была отправлена в Баварские Альпы).

В советской печати упоминалась в этой связи операция «Огненная земля», в ходе которой документы и ценности переправлялись на «заокеанский юг» на подводных лодках. В годы войны был установлен «подводный мост» Европа — Аргентина, по которому курсировали гитлеровские подлодки. Дважды — в 1945 и 1967 годах — уругвайская газета «Диа» сообщала, что несколько немецких подводных лодок нашли убежище в пустынных бухтах Атлантического побережья Аргентины.

Одна из субмарин под номером 1-313, построенная в последние месяцы войны в Швеции, ушла от берегов агонизирующего рейха 9 мая 1945 года. Через сорок дней она вошла в Рио-Негро, близ Буэнос-Айреса, где незадолго до конца войны гитлеровцы купили более десяти тысяч квадратных метров земли на самом побережье. На этой подлодке в Аргентину, которой в то время правил диктатор Перон, прибыла партия беженцев из числа нацистской элиты. Прибывших встречал и размещал штаб «организации бывших членов СС» («ОДЕССА») во главе с его руководителями — генералом фон Алленом и штурмбанфюрером СС Швендом. Последний, как утверждают, впоследствии в нацистском подполье на территории Южной Америки получил должность казначея.

В порядке отступления хотелось бы заметить, что в 80-е годы на Западе вновь начала обсуждаться тема повяления фашистских подлодок — в связи с новыми данными, касающимися погребенных на затопленных субмаринах богатств. Муссируется, например, на все лады судьба ценностей, награбленных корпусом гитлеровского военачальника Роммеля в Африке и увезенных, по приказу нацистской элиты, на подводных лодках в «неизвестном направлении». Ныне «клад Роммеля» в Средиземноморье ищет яхта-лаборатория «Морской ныряльщик»|

А в 1984 году в США была создана компания под вывеской «Шаркхантерс» («Охотники за акулами»), которая задалась целью отыскать затонувшие фашистские сумбарины. (Австралийский журнал «Остралейшн пост» приводит слова главы этой компании Гарри Купера о том, что на океанском дне лежат сотни (!) подлодок фашистской Германии.) «Охотники» намеревались организовать поиск подлодок в Карибском море. Цель такого рода «экспедиций», думается, ясна.

Не вдаваясь в подробности, замечу, что Уставом Нюрнбергского военного трибунала, его приговором в отношении главных немецких преступников ограбление на захваченных территориях квалифицировано как тягчайше международное преступление. Согласно нормам международного права, закрепленным в многочисленных международных договорах, особенно после второй мировой войны, все ценности, неправомерно изъятые и вывезенные воюющими государствами с захваченных территорий, кем бы они ни были обнаружены, подлежат возврату их законным владельцам.

Во второй половине дня 14 февраля 1961 года д-р Фриц Бауэр закончил допрос Бормана. Подписав пропуск на выход из здания франкфуртской прокуратуры, прокурор подшил протокол в папку и написал сверху: документ № 384.

Понятно, что в прокуратуре побывал не бывший рейхсляйтер Мартин Борман. В качестве свидетеля проходил его сын — Хорст-Адольф. Он сообщил, что неоднократно беседовал с отцом... в Латинской Америке.

В свое время, точнее весной 1945 года, рейхсляйтер позаботился о судьбе и безопасности своих отпрысков. Жену Герду он отправил, как мы знаем, в Берхтесгаден. Старший сын, окончив «курс» в одном из австрийских монастырей, попал под патронаж епископата Алоиса Худала (эта фигура через несколько страниц всплывет в нашем расследовании). Не без помощи папаши постриглась в монахини старшая дочь Ева Ута.

В конце 50-х — начале 60-х годов стало известно о судьбе другого сына бывшего рейхсляйтера. И вот в какой связи. Западная Германия в то время активно вмешивалась в дела стран «третьего мира», захватывая новые рынки сбыта и проводя нужную ФРГ политическую линию. Причем для камуфляжа далеко идущих целей использовалась прежде всего культурная экспансия. По некоторым подсчетам, в ФРГ насчитывается около 40 «институтов» и «обществ», занятых информационно-пропагандистской интервенцией в страны Азии, Африки и Латинской Америки. Изучавший деятельность этих центров историк Г. Александрович указывает, что руководящим ядром этой деятельности является «Институт имени Гете по популяризации немецкого языка за границей», расположенный в Мюнхене.

Зарубежные филиалы «Института Гете» (или, как их иногда называют, «институты культуры») — а их число превышает две сотни — разбросаны в десятках стран.

Западногерманский банкир, нацистский преступник Шахт как-то откровенно признал, что эти пропагандистские учреждения в будущем смогут быть использованы Бонном как «несокрушимый оплот в политических и экономических целях».

«Институт Гете» руководит и специальными немецкими школами за границей, число которых превышает 250, а численность учащихся достигает 60 тысяч. Особенно много подобного рода учебных заведений в странах Африки, и в первую очередь на территории бывших германских колоний.

О характере деятельности «популяризаторов немецкого языка» дает представление, например, следующий факт.

В 1964 году сотрудники «института» в Того распространяли один из номеров газеты рейнских и рурских промышленников «Индустри-курир», в котором говорилось, что Того должно стать «двенадцатой землей Федеративной республики». В школах, организованных «институтом», «просвещение» молодых тоголезцев начиналось с разучивания гимна «Германия, Германия превыше всего».

Представителем же «института» в Конго (Киншаса) в те годы был сын Мартина Бормана.

Прикрываясь именем великого Гете, Борман-младший и другие «культуртрегеры» нацистского разлива вели безудержную антикоммунистическую пропаганду, вмешиваясь во внутренние дела молодых независимых государств и занимаясь вербовкой агентов.

Обстоятельства же, предшествовавшие допросу юного Бормана в феврале 1961 года, были таковы.

Вскоре после суда над Эйхманом хлынул такой поток сообщений о Бормане, что прокуратура во Франкфурте-на-Майне была вынуждена начать дело «О бегстве военного преступника М. Бормана». Одним из первых материалов на стол следствия легло документированное cообщение, что Борман использовал тот же маршрут, что Эйхман для бегства в Южную Америку — через Австрию и Италию. Называлась дата перехода — 16 августа 1947 года. Возглавивший расследование прокурор земли Гессен, активный участник антифашистского движения доктор Фриц Бауэр и главный следователь Хорст фон Глазенапп за два года собрали досье из 8 объемистых папок, включающих более 1300 документов, имеющих с ношение к судьбе Бормана. Одним из свидетелей, допрошенных Бауэром, и был сын бывшего рейхсляйтера.