Чтение онлайн

– Что такое? Где болит? – обеспокоенно спросил Хванхи.

– Все хорошо, голова немного закружилась, – заверил парень и сделал глоток.

Еще одно воспоминание. И в этот раз намного длиннее.

Хён и Сокки сдружились. В свободное время они вдвоем часто гуляли и играли.

Хён очень любил лошадей. Когда мальчик мчался верхом, словно ветер, ему казалось, что они с конем сливались в единое целое. Он часто развлекал Сокки своими трюками на лошади. Глядя на него, Сокки думал: как было бы хорошо, если бы Хён родился в обычной семье. Иногда они искали красивое место и соревновались в написании пейзажей, а когда отец ругал Хёна, молча бродили по окрестностям. Хён и Сокки делили и горе, и радость. Именно тогда их дружба стала крепкой, как гранит.

В шестнадцать лет Хён поступил в Академию придворных художников, а в девятнадцать – успешно закончил ее и был принят на государственную службу. Когда Хён стал художником, Сокки подарил ему тубус, который сделал своими руками. За основу он взял качественную древесину, обил ее кожей и даже заказал специальные металлические застежки. Юноша долго тренировался, чтобы правильно написать на нем имя друга.

– Ты правда сделал его сам? – изумленно спросил Хён.

– Нравится?

– Конечно! Как мне может не понравиться твой подарок? Такого тубуса нет больше ни у кого в Чосоне. Спасибо, не расстанусь с ним до самой смерти.

Сокки широко улыбнулся. Он был благодарен Хёну, что тот общался на равных, как в детстве, невзирая на чины.

Хён постоянно пропадал в мастерской. Сокки тоже был занят: раньше он писал картины только по ночам, а теперь занимался этим и днем.

Но и про развлечения друзья не забывали. Иногда они рисовали смешные карикатуры и подкладывали их друг другу в тубусы или прятали там разные фрукты. А однажды на Сокки оттуда вообще выпрыгнула лягушка.

Но затеяли эту забаву юноши не просто так. Хён предложил Сокки меняться тубусами, чтобы тот мог попробовать в деле хорошие кисти. Иногда он подкладывал другу дорогие сладости или еще что-нибудь на перекус. Тубус стал связующей нитью между их мирами.

Несмотря на занятость, они болтали ночами напролет. Хён рассказывал о работе в мастерской, а Сокки – про свои рисунки и хозяина. Разговор всегда заканчивался одинаково. Сокки просил Хёна не забывать, что отец очень дорожит сыном и переживает за него, а друг долго смотрел вдаль и отвечал привычными фразами. И лишь багряный закат напоминал об ушедшем детстве.

Однажды осенью Хён предложил Сокки встретиться на крутом берегу реки – надо было поговорить. Он пытался унять дрожь в голосе, но получалось плохо.

– Сокки, хочешь стать моим братом?

– Что? – Тот подскочил с травы, сел и непонимающе посмотрел на друга.

– Будешь моим братом?

Лицо Сокки помрачнело. Внезапно юноша вспомнил о своем происхождении. По положению он не мог считаться ему даже другом, а уж братом – тем более.

– Господин, я не могу быть даже вашим компаньоном, – внезапно уважительно произнес он.

– Почему? Разве я не могу сам выбрать, кого хочу считать родней? Я не выбирал, в какой семье родиться.

– Вы уверены? Я же сын слуги. Как я могу…

– А кого волнует? Я тоже не голубых кровей. И не знаю людей благороднее и честнее тебя.

– Господин!

– Сокки, жизнь для меня полна загадок. Почему я родился в семье художника? Почему больше люблю рассекать воздух верхом на лошади, нежели рисовать? Почему мне так интересен мир за пределами мастерской? И отчего отец никак не может с этим смириться, хотя знает, что я не желаю быть художником? А главное – почему природа одарила тебя уникальным талантом, но ты не можешь показать его другим? Где здесь справедливость?

– Кто я такой, чтобы рассуждать о справедливости…

– Будь ты моим кровным братом, все были бы счастливы. А так страдает каждый: и отец, и я, и ты. Поэтому предлагаю нам стать назваными братьями. – На глаза Хёна навернулись слезы.

Сокки тоже шмыгал носом. Хён поднял вопросы, которые он давно задавал себе сам. Вопросы, которые не смел даже произнести вслух. Разве для становления семьей достаточно одних лишь слов? В тот день они пообещали стать друг другу братьями. Сокки был готов на все ради Хёна, а Хён – ради Сокки, своего единственного брата.

Однажды ночью хозяин позвал Сокки в свои покои. Такое случалось нередко, но в тот день юноша чувствовал – что-то изменилось. Хозяин показал ему рисунок какой-то церемонии. Сокки знал, что это один из ритуалов королевской семьи.

Хозяин свернул картину так же быстро, как и развернул, а затем сказал:

– Нарисуй то же самое, только еще лучше.

Сокки не понимал, что хозяин имеет в виду. Надо было сделать копию?

Хозяин часто уносил его картины и никогда больше не возвращал. Сперва бамбук, потом горный ручей, затем животных, людей и растения. Тем не менее Сокки никогда не спрашивал, куда девались картины, просто радовался возможности рисовать. Но еще никогда хозяин не просил по памяти в точности воспроизвести чужую картину. На секунду юноша засомневался в своих способностях, но потом схватил кисти и провел за работой всю ночь.

На следующее утро хозяин зашел в комнату и увидел уставшего Сокки, склонившегося над свитком. Мужчина достал из тубуса картину, которую показывал вчера, и принялся скрупулезно сравнивать с работой Сокки, где был изображен придворный оркестр во время королевской процессии. Расположение инструментов, движения музыкантов, их имена – все совпадало, но картина Сокки выглядела аккуратнее.

– Хорошая работа, – произнес наконец хозяин.

Сокки сперва подумал, что ему послышалось. Юноша еще никогда не удостаивался подобной похвалы. Казалось, весь мир перевернулся.

Спустя несколько дней хозяин опять позвал его к себе.

– Будешь работать в моей частной мастерской, – сказал мужчина.

– Что вы имеете в виду?

– Теперь ты тоже станешь настоящим художником.

Сокки не сразу догадался об истинном смысле услышанного. А когда понял, то потерял дар речи от нахлынувших эмоций. Наконец-то он станет художником. Давно этим грезил, но даже подумать не мог, что мечта станет явью. Так он начал писать картины в мастерской хозяина.

Однако шанс перейти в придворные художники был ничтожно мал. Всего в мастерской числилось тридцать человек, сама же профессия была далека от идеала. В основном она приносила лишь статус, а официальную зарплату получали всего пятеро, но и на эти деньги было не прожить. Остальные художники перебивались вознаграждениями от заказов и получали деньги разве что на еду в рабочие дни.

Однако все они мечтали о должности придворного художника. Несмотря на невысокий ранг, звание гарантировало славу одного из лучших мастеров в стране. И хозяин Сокки, Хо Иль, ловко пользовался своим положением.

Все живописцы зарабатывали на жизнь продажей картин, но начальная цена на произведения придворных художников заметно отличалась от прочих, что было вполне естественно. Увы, не всем удавалось выгодно продать свои картины, и никто еще не сколотил состояния, подобно Хо Илю.

Мужчина владел небольшой, но известной мастерской и страстно желал разбогатеть, дабы утереть нос знати. Хо Иль также понимал, что без денег ни за что не сделает свою семью первой в мире искусства.