Чтение онлайн

Танби не стала сопротивляться. Они надели ободки с радугами, солнечные очки в форме цветов и стали дурачиться перед камерой. Впервые за долгое время они выглядели беспечно и счастливо.

Танби распечатала фотографии. Хёна, естественно, на них не было, о его присутствии напоминали лишь висевшие в воздухе ободок и очки. Тогда Хён взял фото, сел за стол, достал тонкую ручку и начал рисовать себя. Танби пристально следила за каждым штрихом.

– Ну как, похож? – спросил он, закончив работу.

Девушка не верила своим глазам, настолько детально был прорисован образ.

– Ладно, признаю. Точная копия, – улыбнулась Танби.

Хён отдал фотографию, и их руки снова соприкоснулись. Тело молодого человека пронзила острая боль – вернулось еще одно воспоминание. Он уже не видел, как Танби прикрепила фото в свой дневник.

Хо Иль после разговора с Ким Инсу выглядел мрачнее тучи, совсем ничего не ел. Он продумывал различные варианты, но выйти из сложившейся ситуации казалось невозможным. Однако жизнь непредсказуема. Случилось непредвиденное, из-за чего Хён не смог прийти на день рождения. За два дня до торжества в их дом ворвались стражи порядка. Хёна обвиняли в поддержке католической церкви.

Хо Иль в оцепенении сидел на ступеньках во дворе и не мог двинуться с места. Он вспомнил о гонениях, начавшихся после появления в стране христианства. Мужчина в ужасе покачал головой, пытаясь отбросить холодящие душу мысли о судьбе сына. Ему не верилось, что Хён мог обратиться в католичество.

Согласно обвинению, Хён перевозил некие документы в своем тубусе. Одна из служанок не выдержала пыток и проговорилась. Она подтвердила, что в дом Юн Сониля часто приходил художник и приносил бумаги. Единственным подходящим под описание человеком оказался Хён.

Он не был католиком, но тесно общался с представителями религии, особенно с Юн Сонилем, который прятал дома священника из Китая и помогал распространять идеи христианства. Сониль разрешал проводить в своем доме мессу и даже одолжил священнику свою лодку, чтобы тот мог тайком переправляться в Китай. Когда к Юн Сонилю ворвались стражи, он сам притворился священником, чтобы китайский товарищ мог сбежать. Местонахождение настоящего служителя было неизвестно. Сониля жестоко пытали, но мужчина умер, так никого и не выдав.

Наступила весна, однако хмурым небом скорее напоминала позднюю осень или зиму. Леденящий ветер насквозь продувал тюремные камеры, трепал лохмотья Хёна и спутывал отросшие волосы.

Отчаянные стоны католика, сидевшего в той же камере, сводили с ума. Они пробирали до мурашек и шли из самого нутра несчастного. Хён готов был на все, лишь бы не слышать воплей, но ничего не мог сделать, поэтому просто закрывал глаза и погружался в воспоминания.

В документах священник докладывал Китаю о ситуации в Чосоне и просил помощи. По мнению судей, данные действия угрожали безопасности государства.

– Мы нашли бумаги в вашем тубусе. Признаете, что перевозили их? – спросил у Хёна дознаватель.

– Да.

– Содержание документов весьма сомнительно. Вы их читали?

– Нет.

– Вы из католиков?

– Нет, но не считаю их еретиками. Я тоже хочу задать вопрос. Пытки запрещены законом, почему вы относитесь к католикам как к животным? Разве можно вытворять с человеком столь ужасные вещи?

Вместо ответа дознаватель приказал ударить допрашиваемого по лицу. Хён испытал адскую боль и почувствовал, как ему перекосило челюсть, после чего упал на пол и закрыл глаза.

Выпущенные католики рассказывали, что в тайной полиции их избивали намного сильнее прочих заключенных, после пыток многие умирали. Все оказалось правдой. Хён также вспомнил, что смертность и число казней католиков в тюрьмах тайной полиции намного выше, чем в обычных.

Закон строго определял перечень возможных тюремных наказаний. Но к католикам это не относилось, их пытали с особой жестокостью. Хёну повезло: его не резали ножом, не жгли раскаленным железом, кости были целы. Тем не менее от жестоких побоев на теле не осталось живого места. Он постоянно находился в беспамятстве. Еще немного – и сошел бы с ума. Сколько прошло времени?

На рассвете молодой человек ненадолго пришел в себя, с трудом открыл глаза и резво вскочил с места, будто его и не избивали много месяцев подряд. Перед ним сидел отец. Прошлой ночью он сам пришел в отделение тайной полиции и притворился католиком, чтобы встретиться с сыном.

– Отец, как ты?.. Что ты здесь делаешь?

– Как себя чувствуешь?

– Ты не можешь здесь оставаться! – в ужасе крикнул Хён.

– За меня не волнуйся. Завтра мы оба будем дома.

Хёна одолело странное беспокойство. На следующий день его опять вызвали на допрос, который вел главный дознаватель.

– Мой сын невиновен, – начал Хо Иль. – Этот тубус ему не принадлежит. Им пользуется художник из моей мастерской.

Только тогда Хён понял замысел отца.

– Здесь написано имя вашего сына. Что за бессмыслица? – спросил дознаватель.

– После работы он иногда менялся тубусом с художником по имени Сокки. Все слуги моего дома, художники в мастерской и соседи знают об этом. Но с недавних пор Сокки постоянно ходил с тубусом моего сына. Я о том, где нашли бумаги. Если не верите, посмотрите на именную печать внутри. Она принадлежит Сокки.

После этих слов дознаватель вызвал самого Сокки и слуг с художниками из мастерской. На допросе последних трясло от страха. Все вторили, что Сокки часто ходил с тубусом Хёна. Похоже, Хо Иль заранее их проинструктировал.

– Правда, что последнее время вы носили этот тубус? – спросил у Сокки дознаватель.

– Да, именно так, – побелев, ответил он.

– Печать, найденная внутри, принадлежит вам?

– Да, она означает «багряный закат», – выдавил Сокки.

– Что ты несешь! Это ложь. Да, мы иногда менялись, но не в этот раз! – в ужасе закричал Хён.

Дознаватель не знал, кому верить. С одной стороны, на тубусе выгравировано имя Хёна, с другой – внутри обнаружили печать Сокки, и есть доказательства, что юноши менялись тубусами. Но все это считалось косвенными уликами, не вносившими ясности.

– Я докажу вам, – дрожащим голосом заявил Сокки.

– И как же? – удивился дознаватель.

– Напишу сейчас все, что было в тех документах.

– Вы серьезно? Полностью?

– Да. Это послужит доказательством?

Дознаватель позвал подчиненного и приказал принести письменные принадлежности. Сокки узнал его походку. Это был человек, постоянно следивший за ним.