Чтение онлайн

– Вторжение в Афганистан? – предложил Грант.

– Нет, нет, – вмешалась Мадлен. – Сейчас важно не то, кто вторгается в Афганистан, а против кого это вторжение. Наука, как всегда, не знает, что она ищет. Когда вы должны что-то увидеть, вы смотрите “Вуаля”.

Грант фыркнул. Сэм пожал плечами. Мадлен вернулась в своему журналу.

***

Сэм бочком пробрался в тесное хранилище своего оборудования. Потолок был высоко, выше семнадцати футов над головой, откуда свисала единственная лампочка в сорок ватт. Сэм знал, что когда-то эта лампочка перегорит и замена ее будет сродни подвигу Геркулеса в этом помещении с размерами четыре фута на пять. Временами Сэму казалось, что наиболее яркие часы творчества он пережил здесь, в “лифтовой шахте”, а не в освещенном и налаженном мире лаборатории компании “Химической промышленности” Кука. Его труд освещали тогда лампы дневного света, в распоряжении была самая современная техника, но то время было скучным и поразительно невдохновляющим. Теперь, живя в алькове позади выставленных фигур пещерного медведя, работая почти в шкафу, он испытывал подъем, ему способствовала беспрецедентная удача.

“Вся проблема в деловом костюме, – рассуждал он. – Это точно. Не следует заниматься химией, не снимая пиджака и галстука”.

Электроника занимала каждый дюйм стены от пола до высоты протянутой руки Сэма. Полки сделал он сам, пристраивая оборудование в доступные места, находя пространство для домашнего компьютера “Хальцион”, модель 38-Б с придуманным им самим алгоритмом. Провода змеились повсюду. Датчики и антенны на крыше музея сообщали оттуда полученную информацию.

Понимают ли меня Мадди и Грант, задумывался он. Эта мысль приходила к нему непрошеной. Он думал о лампочке, горевшей под потолком, накачивая свет в темные углы помещения, все это время, которое он приходил сюда. Мадлен Шенк и Грант Александер приветствовали его в музее еще семилетним ребенком.

Лампочка не может гореть вечно, как не может вечно продолжаться его дружба с этими двумя людьми, составляющими персонал музея. Он слабо улыбнулся. Рассматривают ли они его как ребенка? Простая ли это терпимость?

Нет, я чувствую нечто более глубокое. Нечто реальное.

Мадлен Шенк движима почти религиозным почитанием правды. Грант Александер преданно поддерживает ее, кроме того, им двигают силы, которых Сэм пока не понял. Любят ли они друг друга? Ответ явно положительный, но они не любовники. А были ли когда-нибудь? Он бросил думать об этом. Он никогда не посмеет спросить об этом, они же со своей стороны никогда не откроют этой тайны.

Посмотрим, что за призраки населяют радиодиапазон. Он начал крутить диск, быстро перебирая мегагерцы и килогерцы, слыша успокоительный шум голосов и музыки. Мексиканские станции, американцы, ведущие передачи из Мексики, доминировали на частотах, перегружая их. Местные станции передавали музыку, спортивные новости, просто новости.

Сигнал тревоги вторгся на регулируемые частоты. У него не хватало информации для определения исходного места. Его пальцы тонко нащупывали полосы частот. Он нашел станцию, передающую сельскую музыку из Кентукки, затем станцию в пятьдесят тысяч ватт из Лос-Анджелеса. Сигналы этих станций накладывались друг на друга – обе на 1070 килогерц. Сэм услышал странным образом приятную музыку песни под гитару, наложенную на новости. Между двумя пиками находилась терра инкогнита – узкая полоска, где может таиться новый сигнал.

Техника Сэма представляла странную смесь сверхсовременного и обветшалого оборудования. Одно время он представлял себя не Охотником, а забавлялся кличкой Мусорщик. Его оборудование было составлено из устаревших деталей радиостанций, университетского оборудования и найденного в радиомагазинах. Соединенное им по-своему, оно, как это ни парадоксально, было лучше, чем у кого-либо в штате. Целое было лучше частей.

Кто дал сигнал тревоги? С минуту Сэм крутил диск настройки взад-вперед, занятый микроскопическим настраиванием. Скоро, слушая с закрытыми глазами, он нашел то, что искал.

Это было крохотное пульсирующее возбуждение на удивительно узкой полосе, передаваемое невероятно малой энергией. Помехи громоздились вокруг маленького островка смысла. Сэм вздохнул и улыбнулся. Он устроил двойную проверку и, довольный, занес сведения в журнал.

Затем, довольный уловом, он сидел и прослушивал его трели и другие почти птичьи звуки, приятные и тем не менее жалобные. Гром атмосферных помех почти все заглушал, но что-то было слышно.

Это могло быть что угодно. Сэм слышал рев советских радиоглушилок, бескомпромиссный, как само советское государство. Он слышал монотонность международного кода, передающего секреты погоды, ветра и позиций отдаленных станций. Он слышал, будучи не в силах расшифровать информацию, передаваемую с орбит сател shy;литов. Он слышал солнечные пятна, их безжалостный рокот и гам, закрывавшие другую сторону земного шара.

Он никогда не слышал веселого щебетания тремоло амплитудной модуляции.

Как всегда при нахождении новой частоты, он пытался ответить. После некоторого размышления он направил короткий двухсекундный запрос на той же частоте на октаву ниже, но пытаясь подделаться под вибрацию тона. Проделав это, он сде shy;лал отметку в своей книге проекта, и удовлетворенно вздохнув, начал отключать те части аппарата, которые не были в постоянной работе. К его удивлению, оказалось, что их больше десяти.

В конторе музея Мадлен и Грант по-прежнему не спали. Сэм вошел к ним и приветствовал их улыбкой.

– Что ты нашел, юноша? – спросил Грант, подбоченясь и расставив ноги, как полковник в мировую войну, принимавший посыльного.

Сэм улыбнулся:

– Я искал носорога, а нашел синюю птицу.

Грант закинул голову и захохотал. Он подошел и сильно ударил Сэма по спине. Сэм вновь удивился силе и живости Гранта. Было трудно представить, что Гранту девяносто три года. Когда он смеялся, казалось, что у него вообще нет возраста. Сэм снова взглянул на него. В действительности Грант был очень старым, хлипким и усталым, его поддерживала гордыня.

– Синяя птица? Гм! Опасно, мой мальчик… когда они нападают!

– Ты защитишь меня?

– Гм? – Грант посмотрел на энергичного юношу, единственной слабостью которого была наивность. – Должен признаться, что да. У меня еще есть пара ружей. Пусть нападают синие птицы, черные птицы, вороны!

Мадлен отъехала на каталке от стола, мягко прокатилась и взглянула на обоих.

– Записывай, Грант Александер! Если ты подстрелишь для музея радиоволну, ты должен будешь ощипать ее.

Грант нахмурился:

– Конечно, Мадди.

Сэм удалился, развернул постель и вскоре заснул.

ГЛАВА 7

Даже самые холодные снега не могли охладить металлической кожи Дельты, как не могут согреть ее лучи солнца. Ее поврежденной лодыжке лучше не становилось, каждый шаг отзывался болью. Она шла, отказываясь признать себя побежденной болью. Она смотрела на мир внимательным лицом без глаз. Развертывающаяся панорама вокруг нее поражала ее красотой.

Зазубренные пики гор виднелись на горизонте. Зеленые долины скрывали на своем дне серебристую неразбериху сливающихся и высыхающих потоков. Камни, от крошечных голышей до гигантских гранитных монолитов, стояли не двигаясь, но тем не менее видоизменялись час от часу рисунками солнечных теней.

Труды рук человеческих, казалось, находятся в гармонии с природой. Дома, сохранявшие людей и тепло, сохранялись небом и долинами. Дороги сдерживали движение, но естественно струились вверх и вниз по горам. Высоко в небе прямо пролетали самолеты, ближе к земле зигзагом летали птицы.

Но люди носили оружие, которое направляло их ненависть по прямым лини shy;ям. Из уст в уста распространялось предупреждение: металлическая женщина, нагая и безнравственная, бродила по дьявольскому наущению. Городок Рамсхорн был разрушен. Одиннадцать мужчин и женщин ждут отмщения.