Призрак замка Гримуар. Рождественский детектив
Шрифт:
Таковы древние таинственные механизмы, заложенные в нас природой. Именно они позволили человечеству выкарабкаться из-под снегов валдайского ледникового периода 65 , дожить до голоцена 66 , выйти на свет сквозь пепел, окутавший Индонезию, Индию и Индийский океан после извержения супервулкана Тоба 67 , пережить бубонную чуму 68 и болезни Старого Света 69 .
65
Валдайский ледниковый период – обозначение последней эпохи покровного оледенения Восточно-Европейской равнины. Валдайская эпоха включает в себя два оледенения: раннее – калининское, происходившее около 90 тысяч лет назад, и позднее – осташковское, происходившее около 20 тысяч лет назад.
66
Голоцен – современная геологическая эпоха четвертичного периода, сменившая плейстоцен 11 720 ± 99 лет назад. Знаменует собой начало текущего межледникового периода.
67
Супервулкан Тоба – супервулкан в Индонезии, расположенный на севере центральной части острова Суматра. Вулкан Тоба известен одним из крупнейших извержений на Земле за последние 25 миллионов лет. Это катастрофическое событие произошло около 75 тысяч лет назад во время последней ледниковой эпохи.
68
Бубонная чума – это одна из наиболее распространенных форм чумы, за всю историю человечества она унесла жизни сотен миллионов человек.
69
Болезни Старого Света – завезенные мигрантами из Нового в Старый Свет болезни, которые имели разрушительный эффект, поскольку жители Нового Света не имели естественного иммунитета к новым болезням.
Вот и сейчас гости, весь день пребывавшие кто в сильнейшем возбуждении и тревоге, кто в унынии и печали, в конце концов пришли в себя. Они пытались отвлечься и усиленно демонстрировали легкомысленную веселость и оживление.
На неестественно широко улыбающиеся лица падали багровые отблески оконной мозаики.
К разбитому стеклу управляющий прикрепил картонный щит, и он раздражал взгляд, как неаккуратная заплатка.
Мари прикрыла ладонью глаза, уставшие от мельтешащих пятен зыбкого света, и недовольно покачала головой. Нет, все не так! Еще слишком рано выкидывать из головы утреннее происшествие! С другой стороны, ее собственные мрачные мысли сейчас тоже никак не помогали ситуации. Пора было прояснить пару важных вопросов, а значит, встать с дивана и пообщаться с людьми…
Она потерла напряженный лоб, пытаясь хоть немного ослабить головную боль, решительно поднялась и окинула взглядом залу.
Было темно, хотя часы едва пробили пять. Сумерки, будто крепкий чай, разлитый в воздухе, наполнили весь холл. За окном запертым в клетке свирепым зверем металась вьюга, в углу хрустел поленьями камин.
Ван Фу принес поднос с бокалами, и гости рассаживались у камина.
Елена припудрила покрасневший после слез носик, захлопнула зеркальце и повернулась к Мари:
– Дорогая, а идите-ка и вы к нам? Сыграем снова в карты! Все равно в такую погоду больше нечего делать! Мы здесь замурованы, как в клетке… – Она зябко поежилась и тут же снова расправила спину и нарочито весело продолжила: – Развлечемся немного! Ну же, идите к нам, нам как раз не хватает человека для партии!
Мари кивнула, подошла к камину и присела. Лицо сразу обдало мягким теплом от огня, и она погрузилась в кресло, как в вязкий уютный кокон. Черт, так нельзя! Она одернула себя, выбралась из ласковых пут мебели и пересела на самый краешек. Все, буквально все в этом доме усыпляет бдительность…
– Да уж, мы здесь, как в берлоге, – крякнул Алексей.
На колени к Мари прыгнул Амадей.
Глаза его, зеленые, смарагдовые, будто самоцветы из изумрудных копей Урала, сверкали в полумраке.
– У него глаза цвета девонширского изумруда! – сказал Йозеф и гордо выпятил грудь, будто цвет глаз Амадея был его собственной заслугой.
– А где Феликс? – спросила Мари.
Мелисса бросила на нее быстрый тяжелый взгляд. Зрачки ее сузились.
– Феликс, вероятно, занят своими делами, – холодно ответила она и откинула с плеч длинные волосы.
– Ван Фу, дорогой мой, чай – это прекрасно, но плесните-ка мне лучше вина! – сказала Фаина. – Мелисса, девочка моя, и тебе не помешает… Послушай мудрую женщину: счастлив не тот, у кого мало печалей, а тот, кто умеет на них уверенно плевать! Учить вас еще и учить, молодые-зеленые… – Она озорно улыбнулась, отчего около уголков глаз появилась паутинка морщинок, и подставила бокал под тугую струю красного вина. – Да, кстати, а вы уже слышали, что нас ждет сегодня вечером? – Она сделала глоток, смежила веки и причмокнула губами. – М-м, прямо волшебный эликсир… Дионисийская мистерия! Хм, о чем это я? Ах да, хозяин собирается устроить для нас вечером целое театральное представление!
Она оглядела гостей, ожидая реакции.
– Да-да, мама, ты тоже слышала? – подхватила Елена. – Театр, и мы сами будем в нем играть! Кажется, «Гамлет» по современному сценарию…
– Неужели? – удивилась Мари. – Еще недавно Зиггер выглядел таким подавленным! Ни за что бы не подумала, что он размышлял о том, как бы всех развлечь…
– Наверное, он хочет привести нас в чувство после утреннего шока, – предположила Елена. – Согласитесь, нам всем сейчас не помешает немного отвлечься!
В залу вошел маклер. Он кивнул гостям, сел подальше от камина и налил себе бренди.
– Скорее, он печется о том, чтобы мы не испортили рейтинг гостиницы еще больше и не написали парочку гневных отзывов, – хмыкнул летчик. – После всего-то, что здесь творится, у меня уже руки чешутся…
– Да-да… И все же театр – это именно то, что нам сейчас нужно, – робко возразила Елена. – Вы только представьте, настоящее шекспировское представление, и мы будем в нем актерами!
– А кто же будет играть Гамлета? – спросил Леонид.
– Вы о театре? – внезапно подал голос Штайнс, потягивавший густую тягучую жидкость из прозрачного стакана. – Ну, тут все просто. Да-да, просто. Это будут фанты. Зиггер мне рассказал. Мы вытянем из мешочка с карточками наши роли. Будем читать по бумажке.
– Мудро! – одобрил Женька и зевнул. – Ведь кому же сейчас охота учить слова… – Он откинулся на спинку кресла и блаженно прикрыл глаза. – Театр… – протянул он. – Эх, что бы тут ни происходило, а все у нас замечательно! И еда отменная, и привидение, а тут еще и Шекспир… Живем как сибариты!
– Ну, не знаю как все, а вот ты у нас не сибарит, а троглодит, – сказала Мари. – А сибариты, жители древнегреческой колонии Сибарис, в конце концов утонули в роскоши. И да, Женька, у тебя весь нос и щеки в сахарной пудре… – добавила она.
– Это не пудра, а пыльца фей! – отмахнулся тот. – Не придирайся! И на одеждах ангелов бывают складки…
В холл, посвистывая, спустился Феликс. Мари подумала, что выглядел он уже гораздо лучше, чем утром. Мужчина держался свободнее, складки тревоги на лбу разгладились, и веселое расположение духа снова вернулось к нему.
– Ну что, сегодня играем по-крупному? На деньги? – Феликс звонко хлопнул в ладоши над ухом у мадам Бриль и довольно рассмеялся.
Фаина величаво повернулась к нему и сверкнула глазами.
– Феликс, у меня от вас каждую минуту разрыв сердца делается! Вы лучше со мной поосторожнее! Я, знаете ли, дама нрава совсем не нордического, могу и отреагировать ненароком…
– Какие мы нежные, – хохотнул Феликс, присаживаясь к огню и закидывая ногу на ногу. – Ну так что, кто желает пощекотать себе нервы и сходить ва-банк? Дорогой Рон, как насчет того, чтобы поставить на кон не пару сотен, а пару сотен тысяч зелененьких? – Он подмигнул ему, подкинул в руке стопку карт и изогнул бровь насмешливой дугой. – Или кишка тонка?