Чтение онлайн

Кади остановилась. Она уже сделала слишком много мысленных пометок около подпунктов списка А. Во-первых, у нее случались слуховые галлюцинации, хотя неделю они не продлились – пока что. Во-вторых, ей не приходило на ум, что говорившие с ней мертвы, однако они и правда не выражались как ее современники, да и та старая музыка… и они ее не контролировали – пока что, – хотя этим утром голос женщины просил ее что-то прочитать… Просьба о помощи считается контролированием? В-третьих, голоса никак не были связаны с ее настроением и появлялись без предупреждения, и они действительно комментировали ее поведение и мысли.

«Но что, если они правы? – задумалась Кади. – Песнь пятая в «Аду» Данте, Тедди и опасность… Ты не можешь такое выдумать, если не знаешь наверняка». И какое объяснение тогда остается?

«Сбавь обороты, – сказала она себе, – не спеши с выводами».

Сумасшедшие же не знают, что они таковые, верно? Кади подумала, что раз уж она сомневается, то все не так плохо, а потом прочитала:

«Эрик был гением, – размышляла Кади, – но я-то нет».

Эрик был необыкновенным, не по годам развитым ребенком; Кади никогда так не выделялась. Их родители проверили ай-кью Эрика еще в раннем возрасте, и он набрал необычайно высокий балл. Когда Кади спросила, почему ее не тестировали, мать ответила, что им нет нужды соревноваться, что Кади всегда воспринимала как попытку не задеть ее чувства, когда выяснится, что она, само собой, не оправдает ожиданий.

Ошибались ли они? Кади с легкостью преуспевала во всех предметах, особенно гуманитарных, и только у нее был абсолютный слух. Она не разделяла склонность Эрика к математике и наукам, однако они никогда не вызывали у нее трудностей. Вступительные Эрик сдал на «отлично», Кади наступала ему на пятки, хотя приписывала свой успех не гениальности, а выучке. Если выдающийся ай-кью привел Эрика к болезни, насколько до нее Кади?

Она перешла к пятой главе, «Исследования вопросов семьи», и принялась просматривать страницы. Кади прочитала, что братья и сестры, а также родители и дети, считаются для больного шизофренией родственниками первой ступени. Звучало уже плохо. Надпись под диаграммой гласила: «Рис. 7 представляет собой общие средние риски развития шизофрении; существует высокая степень корреляции между риском и генетическим родством». Кади окинула внимательным взглядом мини-панораму столбиков разной высоты: тот, что был обозначен «братья/сестры», был одним из самых высоких – девять процентов риска развития шизофрении в течение жизни. Выше только у близнецов и детей двух страдающих шизофренией родителей.

Изучая расшифровку графических данных, Кади обнаружила еще более пугающий абзац:

Кади неосознанно коснулась волос. Во всей их семье только они с Эриком были рыжими. Дядя Пит все время поддразнивал их отца – мол, ему стоит намылить шею «тому рыжему почтальону». Но это был рецессивный ген из далекого прошлого, который поколениями не проявлялся, пока не всплыл снова у них обоих. В памяти Кади замелькали их с братом детские образы – и особенно фото, которое стояло дома на каминной полке в столовой, хотя Кади его ненавидела. Снимок сделали, когда ей было примерно шесть, значит, Эрику – восемь, в год, когда мать сделала ей непростительно мальчишескую стрижку. Кади и Эрик выглядели почти как две капли похожими.

Телефон вдруг завибрировал, дребезжа на твердой столешнице, и она подпрыгнула от неожиданности. Сидящий напротив парень бросил на нее раздраженный взгляд поверх оправы. Слова «Звонит Дом» вызвали у Кади вспышку тревоги, словно родители могли увидеть ее через трубку. Одним движением Кади смела все свои вещи со стола и метнулась в коридор, чтобы ответить. Она толкнула тяжелую створку дверей и нажала «Принять» в последний момент.

– Пирожочек? Как ты там? Я не вовремя? – произнес голос отца.

Он почему-то всегда разговаривал так, будто куда-то спешил, даже если сам об этом спрашивал собеседника.

– Я в библиотеке, но могу поболтать минутку.

– Хорошо, я хотел уточнить про твой завтрашний прилет.

– Прилет?

– Чтобы встретить тебя в аэропорту. У дедули с Виви мероприятие на этих выходных, помнишь?

Кади беззвучно разинула рот. Она совершенно забыла, что уже завтра летит домой, чтобы поприсутствовать на церемонии, где дедуля и его новая жена заново произнесут принесенные два года назад на свадьбе клятвы. Она почувствовала себя идиоткой – и как могла упустить такое, но на нее столько свалилось…

– Кади? Ты еще тут?

– Да, тут, прости. Я пришлю все по почте, сейчас долго искать. Но рейс утренний.

– Надо полагать. К счастью, церемония только в шесть, так что будет куча времени, успеем заехать домой, переодеться, все дела. Жду не дождусь увидеть свою девочку.

– Эм, ага, и я тоже.

Все, о чем Кади могла думать, – это как ей вообще смотреть в глаза родителям, когда в голове звучит эхо чужих голосов. Одно дело, по телефону говорить, но сумеет ли она скрыть свои страхи при личной встрече?

– Слушай, ты какая-то напряженная, – произнес отец – может, по телефону Кади тоже не очень-то хорошо шифровалась. – Знаю, поездка выйдет совсем короткая, но всегда хорошо немного побыть дома, подзарядить силы. Я во время учебы всегда ценил выходные, когда можно пару-тройку раз покушать домашней еды.

Напряжение в груди Кади начало уходить. Может, отец и прав, может, ей просто нужно передохнуть. Крошечного проблеска надежды хватило, чтобы более убедительно изобразить энтузиазм.

– Будет весело, тоже с нетерпением жду. Но сейчас, наверное, надо бы вернуться к делу.