Чтение онлайн

Застонал он, кое-как приподнялся, по сторонам смотрит.

– Как же ты меня вытащил?

– Как, как! На горбу!

– А лодка откуда?

– Оттуда. Из тоннеля. С большим удовольствием еще раз посетил это достопримечательное место…

– С ума сойти, Бен! А как же каторжники?!

Киваю.

– Это да. Это была проблема. Все-таки пулемет системы Гатлинга тоже иногда перегревается…

Помолчал он еще, помолчал и осторожно:

– А что с прожигателем?

– Ах, да! – говорю. – Чуть не забыл!

Вынимаю из-под передней банки дерюжку, разворачиваю.

– Вот он. В целости и сохранности.

И с этими словами бросаю прожигатель за борт. Только булькнул, и сразу на дно ушел, без пузырей. Тяжелый, зараза, нелегко его было тащить, когда на плечах Посуляй, а в руках пулемет. Ну, или по очереди, когда уж совсем невмоготу. Но доставил точно, куда надо – на широкий морской простор. Чтобы ни одна Дина его больше никогда не нашла. И никакой принц-наследник…

Посуляй долго еще на воду смотрел, потом говорит тихо:

– Спасибо, Бен.

– За спасибо в тюрьме баланду дают, – отвечаю, – садись-ка лучше погреби, милорд!

И когда он сменил меня на веслах, завалился я на корме с неописуемым удовольствием. И сразу, чувствую, дремать начинаю.

– Эх, – говорю уже сквозь туман, – если бы у меня папашка император был…

– Ну?

– Я бы тогда тоже к фартовым сбежал!

– Вижу, вы принесли свежий номер «Таймс», – лениво проговорил Шерлок Холмс, впустив меня и снова повалившись на кушетку. – Прочтите, Уотсон…

– Может быть, откроем окно? – кашляя, спросил я. В комнате висело плотное облако сизого дыма. – Вам не повредит глоток свежего воздуха. Вы слишком беспечно относитесь к своему здоровью…

Вот уже четвертые сутки Шерлок Холмс пребывал в состоянии жесточайшей хандры. Облачившись в серый халат, целыми днями лежал на кушетке, курил трубку и поднимался лишь для того, чтобы добраться до стола, в ящике которого хранились запасы морфиновой настойки.

Годы, проведенные в обществе великого сыщика, научили меня не беспокоить его, когда он искал уединения. Но на сей раз сплин слишком затянулся.

– Читайте же, Уотсон, – нетерпеливо повторил Холмс.

Он впервые за четыре дня проявил интерес хоть к чему-то, и это обнадеживало. Я развернул принесенную газету:

– Тридцатого августа сего года у жены доктора Бенджамена Прюэтта родился сын…

– Несомненно, прекрасное известие. Однако я не расположен к праздному чтению. Листайте дальше, Уотсон, найдите лондонские новости.

– Чудовищное убийство в Ист-Энде, – прочел я. – Вчера, ранним утром, в темном переулке Томас-стрит случайными прохожими было обнаружено тело молодой женщины. У жертвы перерезана гортань, вскрыта брюшная полость, вынуты внутренние органы…

Горло перехватил спазм, я замолчал и откашлялся.

– Он вернулся, – кивнул Шерлок Холмс и вдруг спросил: – Скажите, Уотсон, вы ее видите?

Я проследил за его взглядом:

– Разумеется. Правда, вашу этажерку скоро будет трудно разглядеть из-за груды бумаг…

– Нет, не этажерку. Ее. Даму в белом, – мой друг указал пальцем в угол. – Понимаете, Уотсон, этот призрак досаждает мне уже две недели.

Я внимательно всмотрелся в его лицо – остекленевшие глаза, покрасневшие воспаленные ноздри…

– Дорогой Холмс, прошу: не злоупотребляйте хотя бы кокаином…

Он долго сверлил меня тяжелым взглядом, потом вдруг улыбнулся.

– Я могу не волноваться и отправляться в приемную? Сегодня много пациентов.

Холмс кивнул. Я ушел, совершенно успокоенный: он умел держать слово.

Вернувшись поздно вечером, я услышал звуки скрипки и порадовался за друга: период хандры сменился периодом созерцания, который, в свою очередь, должен был перетечь в период деятельности.

Смена настроения не заставила себя долго ждать: утром Холмс спустился в столовую, свежевыбритый, подтянутый, полный сил. После завтрака, бросив взгляд на каминные часы, он сказал:

– Итак, Уотсон, знаменитый уайтчеплский убийца, он же Джек Потрошитель, снова вышел на охоту спустя ровно шесть лет. А прямо сейчас меня навестит инспектор Стэнли Хопкинс, чтобы попросить об участии в расследовании. И на этот раз я соглашусь.

– Но откуда вы знаете?..

– Элементарно, Уотсон. Стэнли Хопкинс прислал позавчера вечером письмо и предупредил о визите.

Потрошитель… я почувствовал ужас.

Раздался стук дверного молотка, следом – дребезжащий голос нашей домохозяйки:

– Мистер Холмс, к вам мистер Хэнли Стопкинс…

– Миссис Хадсон стала совсем плоха, – вздохнул мой друг.

В гостиную вошел худощавый человек лет тридцати. Он отказался от завтрака, опустился в кресло у окна и хмуро спросил:

– Вы приняли решение, мистер Холмс?

– Я согласен. Следовало заняться этим делом шесть лет назад, но тогда оно меня не заинтересовало.

– Поспешим, джентльмены, – Стэнли Хопкинс поднялся. – Кеб ждет на улице.

– Вы с нами, Уотсон? – спросил Холмс, надевая шляпу.

По субботам у меня не было пациентов, поэтому я охотно согласился, даже не спрашивая, куда мы направляемся. Но пока мимо проплывали улицы, подернутые утренним туманом, я ощущал, как по спине пробегает неприятный холодок, а грудь словно сдавило обручем – дурное предчувствие.

Кеб остановился у небольшого обшарпанного сарая на Олд-Монтагью-стрит – морг Уайтчеплского работного дома. Хопкинс позвал сторожа, и мы вошли внутрь.

Здесь было тихо, темно, пахло нечистотами и смертью. Под ногами что-то едва слышно потрескивало.

– Вши, – коротко пояснил сторож.

Она лежала на грязном столе – обнаженная, ничем не прикрытая. Плоть на животе, вырезанная квадратом и откинутая, словно фартук, давала возможность видеть темно-багровое нутро, в котором шевелились белесые личинки мух. Выпученные глаза и распахнутый в немом крике рот тоже были полны ими. На горле краснел широкий полумесяц раны.

– Доброе утро, джентльмены, – подошел немолодой мужчина с седыми усами, поставил на край стола чемоданчик, достал инструменты.