Чтение онлайн

–  Потому что оно имеет непосредственное отношение к тому, что произошло в Панотаросе. Меня чрезвычайно интересуют Гонсалес и доктор Валистер.

–  Вы сказали - Гонсалес? - Полковник вздрогнул. - Подождите, я начинаю вспоминать. Это ведь было при мне... - Он задумался, потом с удивлением посмотрел на Муна: - Раз вы интересуетесь этим делом, ваша гипотеза как-то связана с наркотиками? Но это ведь абсурд.

–  Не с наркотиками, а с Родом Гаэтано.

–  Слишком неожиданно для меня, чтобы сразу переварить. Но мне думается, вы на ошибочном пути. Значит, полицейские вам нужны вовсе не для ареста маркиза?

–  Нет. Попытаюсь устроить засаду. Завтра, как раз в последний день.

–  Но это ведь абсурд! Кто бы ни похитил мисс Гвендолин, сейчас они уже давно знают, что миссис Шривер мертва, значит, на выкуп им нечего надеяться. Боюсь, что мисс Гвендолин больше нет в живых.

–  Посмотрим. Вы дадите мне полицейских? - Мун заранее рассчитывал на отказ. Его просьба была скорее ловушкой.

–  К сожалению, - развел руками полковник. - Высокие гости! Если бы в другое время...

–  Ну что ж, не буду настаивать. - Мун встал. - Тогда, по крайней мере, позвоните в Малагу, пусть вышлют консервную банку, в которой обнаружили ботулин. Всего доброго! Завтра у вас трудный день, не буду вас больше задерживать.

–  О да! Обеспечить безопасность таких высоких гостей - ответственное дело. Я уже затребовал эскадрон мобильной гвардии. Но мы не кончили насчет банки... Не могу понять, для чего она вам понадобилась. Разве что в качестве сувенира. - Полковник попытался пошутить.

–  В качестве наглядного пособия, доказывающего, что при помощи еле заметного прокола можно получить весьма достоверную версию отравления недоброкачественными продуктами.

Вернувшись в гостиницу, Мун прошел сквозь пустой холл прямо к закутку дона Бенитеса.

–  Поднимитесь ко мне, - попросил он.

–  Некогда. Надо приготовить отель к завтрашнему приезду гостей. - От усталости портье еле мог говорить. - Одних корреспондентов ожидается несколько десятков... Слыхали, что творится? Сейчас уже все радиостанции передают... Просто раскалываюсь на части, не хуже этой водородной бомбы... А ночью надо еще быть у маркиза, придать замку праздничный вид. Завтра на банкете я буду играть роль мажордома. Подумать только, не будь этой паники, я бы дожил до самой смерти, так и не увидев ни одного живого министра! Никогда еще смиренно-восторженная физиономия портье не выражала столь убийственной иронии.

–  Я вас жду, - решительно сказал Мун, добавив шепотом: - Принесите бечевку, ваше пальто и форменную фуражку.

–  Хорошо, сейчас освобожусь.

Коридор представлял собой классическую картину погрома. Большая мраморная урна и мраморный пол возле нее были завалены пустыми картонками и бутылками, консервными банками, разорванными целлофановыми пакетами, кипами иностранных газет. Порывшись в свалке, Мун унес с собой несколько журналов и большой лист оберточной бумаги.

Разрезанные на ровные куски журналы заменили миллион песет. Мун обложил их настоящими ассигнациями, а упаковку нарочно прорвал в двух местах. Иллюзия была настолько удачной, что ввела в заблуждение даже дона Бенитеса.

–  Неужели вы действительно намерены заплатить им выкуп? Миллион песет подумать только! - Дон Бенитес вздохнул. - Чтобы заработать такую уйму денег, мне пришлось бы работать швейцаром во всех отелях мира одновременно. В наше время самая выгодная профессия - быть жуликом. Может быть, и мне переквалифицироваться на старости лет?

–  По-моему, квалификация у вас и так достаточно высокая, - улыбнулся Мун. - Можете не притворяться, я вас не выдам. Как вы полагаете, придет ли кто-нибудь за выкупом?

–  Едва ли... А с другой стороны, если преступник все это время не имел связи с внешним миром? - вслух размышлял портье. - Скажем, я задумал похитить вас, а сообщников у меня нет. Я выбираю убежище, откуда в бинокль можно наблюдать за местом, где надлежит оставить деньги...

–  Из вас получился бы отличный бандит, дон Бенитес. Жаль, что вы избрали иное поприще. Ну а дальше?

–  Высовываться оттуда я не стану, даже ночью: если меня случайно увидит знакомый, пиши пропало. Разумеется, я слушаю радио - ведь если ваши друзья известят полицию, это обязательно должно просочиться в эфир. Но поскольку о смерти Шриверов радио хранит полное молчание...

–  Значит, вы допускаете, что похититель мог и не знать о ней? - Мун проверял на доне Бенитесе собственные мысли. То, что Краунен действовал в одиночку, никак не вязалось с его принадлежностью к банде Рода Гаэтано. Но отвергать эту возможность было бы глупо: до сих пор Панотарос преподносил один сюрприз за другим.

–  Я не детектив. Мое дело впустить и выпустить гостей. - Дон Бенитес скромно пожал плечами, но тут же не удержался от иронии: - На вашем месте я бы лучше надел американскую форму для встречи с бандитами, это сейчас самая подходящая маскировка.

–  Только не для моей цели! - Не реагируя на шутку, Мун продолжал размышлять: - Кто бы отнес выкуп, будь миссис Шривер жива?

–  Она сама.

–  А если бы боялась? Ведь письмо могло быть ловушкой, чтобы заманить и ее, не так ли?

–  Послала бы кого-нибудь.

–  Кого?

–  Скорее всего меня. Мне и деньги могут доверить, а если убьют, тоже не страшно: одним маленьким человеком меньше на свете.

–  Вот я и буду доном Бенитесом.

Мун быстро надел пальто, поднял воротник, нахлобучил фуражку, втянул голову в плечи и характерной походкой всегда готового к поклону портье прошелся по комнате. А когда он остановился у двери и сделал вид, что прислушивается, даже дон Бенитес не удержался от смеха.

–  Здорово у вас получается, сеньор Мун!

...Закутавшись в одолженное у портье теплое пальто, Мун неподвижно лежал в зарослях. Темнота была почти полной. Впереди с трудом проглядывался вход в пещеру. Мун переложил пистолет из онемевшей правой руки в левую, немного повернулся, чтобы свисавшая ветка не задевала лица, и снова превратился в застывшее изваяние.

До сих пор все складывалось как нельзя более удачно. Мун вышел в потемках. Сутулая, хорошо знакомая Панотаросу фигура ничем не напоминала Муна. Пробираясь окраиной, он при выходе из поселка столкнулся с местным жителем. Приняв его за дона Бенитеса, тот что-то сказал по-испански. Мун жестом показал, что спешит. Эта встреча лишний раз доказала, что в темноте избранная Муном маска может обмануть кого угодно.

По крутым головоломным тропкам Мун добрался до горного плато, где находилась указанная в письме пещера. Раздвоенный вход, имевший вид коренного зуба, был заметен уже издали. Ни на секунду не забывая, чью роль играет, Мун, боязливо оглядываясь, пересек открытое пространство. Положил пакет в условное место и побежал назад, стараясь при этом производить как можно больше шума и оставаться на виду. Одновременно следовало помнить, что страдающий ревматизмом, отяжелевший от неподвижного образа жизни дон Бенитес передвигается совсем иначе, чем он сам. Это было самое трудное. Одно дело изображать кого-то при ярком свете рампы, другое - в темноте, в пустынном месте, где тебя никто как будто не видит. Удалившись примерно на двести шагов, туда, где начиналась лесистая местность, Мун припал к земле и, прячась за кустами, осторожно пополз обратно.