Призраки Ойкумены
Шрифт:
Далее шел номер информ-службы космопорта. Сейчас ее атаковали тысячи людей. «При чем тут Диего Пераль?» – задался вопросом Эзра Дахан. Ответа он не знал, но знал другое: и к этому форс-мажору сеньор Пераль каким-то образом причастен. Вероятность не баловала разнообразием: восемьдесят три процента.
Контрапункт
Из пьесы Луиса Пераля «Колесницы судьбы»
1-й арестант:
Убили всех?!3-й арестант:
…три пишем, пять в уме…2-й арестант:
В каком уме? Да ты в своем уме ли?4-й арестант:
Один – троих! Ну, парни поимели…1-й арестант:
Да вы – герой!Капитан Рамирес:
И вот сижу в тюрьме, Как сволочь и злодей, как плут и вор. Судья зевнет, подпишет приговор, Палач намылит петлю, и прощайте…2-й арестант:
Один – троих!4-й арестант:
Возьмите грош на счастье!Капитан Рамирес:
Зачем мне грош?4-й арестант:
Возьмите!Капитан Рамирес:
Не хочу! Зачем мне грош?4-й арестант:
Отдайте палачу! Ему, по правде, полгроша довольно – И он повесит вас совсем не больно!3-й арестант:
Грош делим на два, множим палачей На деньги, делим на приговоренных К повешенью…1-й арестант:
Эй, счетовод, ты чей?2-й арестант:
Главой он скорбен! В смысле, умудренный…5-й арестант:
Эй, капитан! За что ты их пришиб? Гордыня? Ревность? Звонкая монета?Капитан Рамирес:
Я их убил от имени поэта.Арестанты:
(хором)
Поэта?Капитан Рамирес:
Да, поэта.5-й арестант:
Не бреши! В какие только игры не играл, Но эта…3-й арестант:
От поэта интеграл Берем, затем по основанью рифмы Определяем степень логарифма К числу решений высшего суда…Стражник:
(входит в камеру)
Эй, кто тут мар Шаббат? Поди сюда!3-й арестант:
(встает, подходит к стражнику)
Я – мар Шаббат.Стражник:
Приносим извиненья От имени властей, по порученью Высокого суда и бургомистра! Ведь правда же, мы разобрались быстро? Вы взяты по ошибке, мой сеньор!3-й арестант:
(не меняясь в лице)
Благодарю за скорый приговор.Стражник:
Оставим же ужасный каземат!1-й арестант:
Гематр!2-й арестант:
Гематр!5-й арестант:
Да чтоб я сдох! Гематр!Мар Шаббат:
(задерживается на пороге камеры)
Вас не повесят, добрый капитан.Капитан Рамирес:
У вас виденье?Мар Шаббат:
Нет. Я посчитал.Часть 2
Сечень
Глава седьмая
Жихори с Успенского погоста
Дров Сидор нарубил загодя, еще днем. Повезло: увидал в окошко, что лесник, аспид зловывернутый, в город за водкой да бакалеей намылился. Дорога-то аккурат мимо Сидоровой хаты бежит, вот и углядел. Проводил добрым словом лесниковы сани, дождался, пока с глаз долой скроются, а сам за топор – и в лес. Пришлось дать кругаля, прячась от соседей. Соседи – они такие: кто смолчит, а кто и леснику доложит. Или того хуже, Прошке-управляющему, сукину сыну Прохору Ивановичу, жить ему сто лет с зубной болью. Плакали тогда и дровишки, и тепло в хате, и спина Сидорова с жопой за компанию.
Ничё, гладко сыграло, без свидетелей.
На опушке снега намело – сила морская! Сидор с хрустом проламывал толстую корку наста, при каждом шаге проваливаясь по пояс. В штанах окопалась бабушка Мороз, грызла мелкими зубками неудобь сказать что. Дальше, меж деревьями, снег лежал по колено, идти стало не в пример легче. Сухостоя хватало, тащить, опять же, близехонько. Сидор мотнул башкой туда-сюда: нет, с опушки вора не разглядеть. Он взялся за топор и махал до полудня, лишь изредка переводя дух и слушая: не идет ли кто? Взопрел, увязал добычу в вязанки, по-тихому вернулся домой и стал ждать вечера. Средь бела дня кто ж вывозит? Дунька, Сидорова благоверная, баба умная – чаем поила да помалкивала. Душой за мужа изболелась: а ну как поймают на порубке в господском лесу? Ежели только плетей дадут – считай, повезло. С другого боку, печь топить надо? Надо. А где дров взять? Не за деньги ж покупать? Тем паче, какие деньги у Сидора?!
Не деньги – слезы.
Зимой темноты просить – раз плюнуть. Был день и сплыл. В сумерках, чтобы огонь не жечь, но и на свету лишний раз не мелькать, запряг Сидор кобылу Хрумку в дровни. Обождал чуток – пускай мраку нагонит! – и тронул с богом.
Луна на небо выкатила – загляденье. Желтая, круглая, что твой блин на Масленицу! Вокруг личика – нимб морозный. Звезды девками на выданье перемигиваются. Сидору аж на сердце полегчало: не может в такую ночь дурного приключиться! Поначалу все и шло, как по маслу. Место с первого раза отыскал, вязанки загрузил и в обратный путь тронулся. Хрумка, даром что кляча, трусила ходко для своих преклонных лет – видать, тоже в конюшню торопилась. Сидор ежели и кричал: «Но, мертвая!» – так во-первых, не кричал, а бурчал, а во-вторых, не для скорости, а для форсу, что ли. Всей дороги с полверсты осталось, тут и кончилась Сидорова удача.