Чтение онлайн

– Говори, – кивнула Елизавета.

– Лизонька, Томас попросил твоей руки. И я дал ему благословление, – улыбнулся юноша, повернувшись к сестре и встретившись с её холодным взглядом, – Ты не рада? Это такой шанс, сестрица, я думал, ты будешь благодарить меня, – нахмурился князь.

– Ты должен был посоветоваться со мной, – сжала платье Ветринская, отвернувшись и прикрыв глаза.

– О чём? Уже давно пора было это сделать, я нашёл самую лучшую партию для тебя, – откинувшись и сложив руки на груди, тише обычного сказал темноволосый, отвернувшись. Княжна глубоко вздохнула, не находя в себе сил спорить.

Может оно и к лучшему, думалось ей. В конце концов, покинуть эти края – значит избавиться от раздирающей изнутри памяти о родителях? Баронет был несомненно красив и приятен, так может оно всё и к лучшему? Как не гляди, а Пётр был прав, более хорошей партии не сыскать и всё же обида затаилась в женской груди и до конца прогулки Елизавета не вымолвила ни слова.

Дни тянулись ужасающе быстро, не позволяя княжне как следует обдумать всю ситуацию. Да и ей не хотелось ничего глубоко обдумывать, у неё не находились силы на это, поняв, что любезный иностранец, который так ласково обходился с ней и её горем, в их пусть короткие и редкие встречи, будет столь же нежен в их супружеской жизни, девушка решила боле не думать. При всей любви к дому своего детства, Ветринской были тягостны даже мысли о том, что она останется здесь или где то поблизости. Ей хотелось сбежать и раз такая возможность появилась, нелепо было от неё отказываться.

– Мисс Елизавета, – сняв шляпу и обворожительно улыбнувшись, поприветствовал невесту Томас, не ожидавший столкнуться с ней ранним утром, – Как ваше самочувствие?

– Благодарю, баронет Баршеп, – кивнула княжна, присев в реверансе и к удивлению для себя почувствовала прилив бодрости, пробежавшийся по её телу лишь от одного взгляда на юношу и проследя за его безгреховными движениями. Елизавета не могла налюбоваться его красой, наверняка то же самое испытывали все девы, которым удалось хоть раз свидеться с ним, – Я чувствую себя чудесно, с недавних пор.

– Я невероятно рад, – подойдя поближе и оперевшись о перила, слегка постукивая по ним пальцами, кивнул Томас, – Мне, право, неловко спрашивать, зная о том, как вам тяжело, – закончить ему не дала Елизавета, подняв руку в немой просьбе прекратить, – Да, прошу прощения.

– Я полагаю, вы хотели спросить что то, связанное с нашей свадьбой? – Томас хотел было сказать что то, но вместо этого подошёл чуть ближе, оставляя между ними всего два шага, – Томас, – выдохнула девушка, прикрыв глаза, – Мне бы хотелось быть с вами откровенной, на столько, на сколько вы мне это позволите, – Баронет подошёл ещё ближе и княжна могла почувствовать его тёплое дыхание, колышущее её локоны, выбившиеся из причёски, – Уведите меня отсюда, как можно скорее, я не могу боле тут находиться. Я терплю, но боюсь, что скоро моим силы совсем закончатся.

– Элизабет, – шепнул баронет прямо над женским ухом, – Я увезу вас, скоро, – мужская ладонь опустилась на девичью щёку и провела по ней мучительно медленно.

– Я так жду этого, – всхлипнула Елизавета, прижавшись к ней и наконец открывая глаза, утопая в синеве, которая совсем скоро заменит ей всех.

Все девочки в детстве мечтали о свадьбе, о пышном белом платье, муже-красавце, подарках и поздравлениях и конечно же необыкновенно красивом кольце на безымянном пальчике, которое вызывает восхищение у всех вокруг и даже у самой себя. Княжна не была исключением и многие её сны, чьи картинки она складывала после пробуждения, были именно об этом, но невероятная суета, в которой она стала находиться с раннего утра и до поздней ночи не давала насладиться подготовкой к торжеству и церемонии, не давала даже осознать происходящее сердцем. Конечно она всё понимала, но чувства пробуждаются далеко не в разуме, а в глубине души и Елизавета надеялась и верила, что совсем скоро, быть может сразу после свадьбы её сердце дрогнет и прилив нежных чувств к своему мужу накроет её с ног до головы. Тогда она забудет о том, что было, он станет её миром и они будут счастливы. Она будет по новому счастлива.

Когда этот день настал, палящее солнце пробивалось сквозь приоткрытые шторы прямо на лицо девушки, играя на её щеках и носу. Учитывая постоянные дожди, невеста была в смятении и волнении, как бы солнце не сменилось грозой. И не дай Бог бы церемония не состоялась, об этом было страшно думать. Платье, в котором она должна была перейти грань от русской княжны, к английской леди, было пошито на английскую манеру, дабы угодить мужу. Порой, в этой суматохе Елизавете казалось, что всё делалось лишь для того, чтобы порадовать его глаз, а не её саму, но Ветринская пыталась откинуть эти мысли, ведь даже если это и так – она отныне принадлежала ему, душой, сердцем и разумом. Всё, что нравилось Томасу – должно, обязано нравится ей. Как то Петруша обмолвился, что за границей её могут называть миссис Томас Баршеп, что практически означало, что отныне они одно целое. Елизавете хотелось так думать.

После столь нелёгкого испытания Судьбы, девушке хотелось вновь найти опору и поддержку, чувствовать себя под мужским крылом. Княжна была благодарна брату, не глядя на то, что тот выдаёт её замуж за практически незнакомого ей человека. Или же ей всё-таки хотелось так думать?

Православная церковь, на огромную удачу Томаса, не отрицала браки между католиками и православными, и ни Елизавете, ни Баронету не пришлось менять веру на другую, ради проведения церемонии.

– Жаль, что родители этого не видят, – шепнул Пётр, подходя к стоящей у зеркала сестры. Юноша обнял девушку и положив голову ей на плечо, заглянул в глаза, с толикой грусти о предстоящем, невероятно долгом расставании.

Княжна отвела взгляд и посмотрела на портрет отца, чьи столь живые глаза заглядывали в её собственные с нежностью и такой же невесомой грустью. Елизавета уже скучала по дому, даже не успев сделать шаг из него. Билеты на корабль были куплены, уже на следующий день им нужно было отплывать и сейчас вдруг княжне показалось, что она не успевает распрощаться со своим детством.

Князь развернул сестру к себе и прижал к груди, несильно и слишком быстро для того, чтобы она успела почувствовать муки о расставании с этими объятьями на долгие месяцы, а может и годы вперёд.

– Ты навестишь нас? – подняла глаза Елизавета, сжимая в руках букет лилий.

– Как только будет время, – улыбнулся Пётр и протянув сестру руку, вывел из комнаты.

Время словно замедлилось, княжна считала ступени, которые, казалось, не хотели заканчиваться, экипаж ехал медленно, позволяя рассмотреть всё, что происходило на улицах Российской Империи, которую девушка, как казалось по тяжести в груди, видела в последний раз.

Церковь впустила леди, встречая её звенящей тишиной, позволяя забрать всё внимание. Елизавета расправила плечи и опустив взгляд, приняла руку старшего брата, ведущего её к той самой грани. От Баронета исходило тепло и необыкновенный запах мёда, который невеста вдыхала с наслаждением. Томас протянул руку к её фате и откинул назад, наконец заглядывая в её глаза со всей нежностью, на которую был способен. Лёгкая улыбка сама появилась на устах и княжна видела пред собой лишь его. Хотела видеть.

Птицы не уставали петь свои песни, а солнце освещать дорогу, по которой темноволосая с утра покидала дом родителей княжной, а к вечеру вернулась леди.

Спасти душу человека можно лишь одним способом: изменить его окружение, вплоть до камня на дороге, о который тот каждый день спотыкается, изменить его самого. Это спасение души в любом случае, даже если перемены ломают и изживают, страдания и муки позволяют душе вознестись до тех потоков, до которых сперва казалось, невозможно дотянуться прожив ещё с десяток таких же жизней и сменив сотню обличий.

Англия встретила Леди Баршеп дождём который, казалось, желал поднять реки и моря за берега и затопить всё живое. Плыли муж и жена в разных каютах, встречаясь лишь к вечеру, на палубе и по долгу стоя на расстоянии трёх шагов друг от друга, толи стесняясь, толи боясь подступиться. Томас уважал скорбь жены и ни о какой первой ночи и речи идти не могло, так казалось Елизавете, а что там на уме у её мужа – лишь одному Богу было известно.

Лишь сойдя с борта бывшая княжна вдруг испугалась, как же ей обходиться в совсем новой стране, даже не зная её языка! К сожалению она говорила лишь на французском и немецком, ведь и подумать не могла, что когда то ей пригодится столь не звучный язык, как английский. Судьбу невозможно предугадать и Елизавете пришлось в этом убедиться, когда та поднесла ей самый неожиданный поворот, казалось бы, обыкновенной и давно предсказанной человеком, жизни.