Чтение онлайн

Собираясь на завтрак, я по привычке окинул взором небольшую иконку, приютившуюся рядом с умывальником. Великая роскошь – не только принести личную вещь, но еще и повесить ее там, где не положено. После тех событий, одиннадцать лет назад, волей-неволей подумаешь, что за твоей жизнью наблюдает некая всевидящая сила, которая потом будет судить тебя за дела и поступки и мысли твои.

В столовой раздавался легкий гул – так всегда получается, когда одновременно в полголоса переговаривается пара сотен человек – слышны голоса, но обрывки фраз совершенно неразборчивы.

За все время, проведенное здесь, я прослыл одиночкой – эдаким раскаявшимся убийцей, отправившимся в самостоятельное социальное изгнание. Да и к тому же – любой, при рассказе моей истории, покрутит пальцем у виска, и вряд ли подойдет пообщаться со мной еще раз. Единственный человек, с которым я мог невозбранно поговорить был наш падре. Он же, кстати, передал мне и иконку, и договорился о том, чтобы ее повесили.

Рабочее время начинается в семь утра, а значит, что после завтрака у меня еще есть полчаса, чтобы увидеться с падре, и поговорить с ним. Так что после скромного, но сытного завтрака я отправился к нему. Говорят, что падре – один из пяти человек, входящих в комиссию по досрочному освобождению. Я, конечно, и не надеюсь, что смогу когда-либо выйти за пределы этих стен. Для меня это человек, с которым можно поговорить. Да и выходить-то мне, если честно, некуда.

Вот уже много лет почти каждый день мы с ним разговариваем. Меня радует, что у наших разговоров нет границ, и можно высказать любую тревогу, поделиться воспоминанием, высказать свое мнение. А еще, иногда падре делится с нами новостями с большой земли – нет, не теми, которые крутят по центральному телевидению. Другими. Теми, что рассказывают только в церквях и храмах – о людях, причисленных к сану святых, о направлении, в котором движется церковь.

– Падре, доброе утро, - я никогда не видел его лица, лишь силуэт сквозь решетку.

– Здравствуй, сын мой.

Молчание. Так всегда. Падре всегда терпеливо ждет, когда очередной посетитель начнет свою речь. Истории здесь всегда повторялись одни и те же – поэтому падре знал нас всех, узнавал по нашим рассказам, даже если так же, как и мы его – никогда не видел в лицо.

– Падре, сегодня мне опять снился Маркус. Тот самый день, когда он научился кататься на велосипеде. Все те же улицы, все те же дома, погода. Вивьен идет рядом, с коляской. Я чувствую, я помню каждый момент, каждое ощущение, каждую мысль того дня.

– Свет твоих воспоминаний учит тебя видеть не только лишь тьму и разочарование впереди или позади тебя. Есть раны, которые со временем ты сможешь залечить, но есть и события, которые даже река времени, ее неостановимый буйный поток, излечить не смогут никогда.

– Мне не дает покоя, почему во снах своих я вижу следующий день? Почему я вижу ту бурю, шторм в нашем городе? Ведь даже если я цепляюсь за свет, следующий день во снах превращает все во тьму?

– Светлые воспоминания, которые дарят нам боль, навсегда остаются в сердце незаживающей раной, но дают нам возможность не забывать наших близких.

– Я и не могу забыть. И Отец наш всевышний мне после смерти забыть не даст.

– Ты боишься смерти, сын мой?

– Я боюсь не столько смерти, сколько того, что последует за этим. Как смогу я смотреть в глаза Вивьен, говорить с ней, воссоединиться в браке своем там, в царстве небесном, после всех ужасных вещей, которые я сотворил? Как я объясню ей, почему не уследил за Маркусом, и почему отец пережил своего сына?

– Есть события в жизни нашей, продиктованные не нами.

– Сыновья отвечают за грехи своих отцов?

Падре не ответил.

Отчего я совершил тот ужасный поступок с Вивьен? Чем одурманен был в тот злополучный день, когда лишился жены своей? На эти вопросы я не могу найти ответа уже одиннадцать лет. Следствие зашло в тупик, а я со смирением был вынужден признать, что все, что случилось, совершил я.

То был страшный поступок. И если дети отвечают за поступки родителей своих, то, наверное, пора смириться, что не просто так шесть лет назад пьяный водитель сбил Маркуса.

Шесть лет назад мне принесли видеозапись с места происшествия.

***

Детская площадка была похожа на скотобойню. Кровь была повсюду – на горках, в песочнице, на стволах деревьев, на стене школы. Машина, превратившаяся в груду металлолома, нос которой торчал в стене здания, была кроваво-красной не только снаружи, но и внутри.

Красно-синие сигнальные маячки служебных машин департамента правопорядка, спасателей, пожарных освещали вечерний сумрак. Осенний дождь на время перестал литься из низких, темных небес – как будто, почувствовав траур происходящего, решил оставить место преступления нетронутым.

По площадке сновали эксперты-криминалисты, вспышками камер фиксируя весь ужас произошедшего – оторванные конечности, изувеченные детские тела, сгустки крови на земле.

Служебные машины продолжали прибывать. Оказывать помощь здесь было решительно некому – ни один из участников катастрофы не выжил.

Сумрак площадки прорезала яркая вспышка и сноп белых искр – спасатели продолжали распиливать машину, чтобы добраться до того, что осталось от водителя. Все вокруг жило в тишине – стойкие зеваки, родители, оперативники хранили молчание.

К месту происшествия почти одновременно подъехали две машины – личная и служебная.

– Видимо, не судьба мне посмотреть на твою расчлененку в лесу, - тихо сказала Тейлор, приветствуя Николаса.

– Ничего особенного – лужа крови, аккуратно отделенные конечности, никаких инструментов, ни одного вещдока. Так что ты немногое потеряла. Все найденные тела перевезут в наш морг, там и познакомитесь, - ответил Николас, проходя сквозь красную заградительный линию.

– Сколько насчитали тел?

– Четыре. Самое странное, что все в, скажем так, полном комплекте, хоть и в разобранном состоянии. Ничего не пропало, ничего не утащили звери. Специалисты проверили, тела разной степени разложения. Как будто кто-то старательно добавлял по одному телу в день. А потом повесился.

К оперативникам подошёл старший окружной шериф.

– Приветствую вас. Из штаба пришло распоряжение передать вам контроль над расследованием, - глубокий бас выдавал любителя крепких сигар.

– Что известно на данный момент? – спросила Тейлор.