Чтение онлайн

– Думаю, все необходимое ты найдешь в их досье, - предсказуемо отказал повелитель. Они несколько секунд гипнотизировали друг друга не слишком дружелюбными взглядами, пока принц не отвел взгляд. Все-таки взгляды этих существ даже полукровкам, даже ему, было не слишком легко выдержать, особенно, когда в них царит настоящий мрак.

После ухода принца Инар еще долго сидел в одиночестве, пытаясь убедить себя, что ему показалось, и арвитанский наследник не имеет никаких видов на Клем. Но, прокручивая в голове их разговор, все предыдущие беседы с дядей, он совершенно отчетливо понимал, что не ошибся в своих подозрениях. По какой-то причине, именно Клем интересует Солнечное семейство, едва ли не больше Теи. Почему? Что может связывать их с Агеэра? И он бы прекрасно понял интерес к Тее, сам не раз подумывал о союзе сестры с Солнечным принцем, но Клем… Это невозможно. Одно дело позволить ей заключить контракт на помолвку с тем, кто полностью подконтролен, другое – отпустить в другую страну без возможности влиять на ситуацию, без возможности остановить все в последний момент, или позволить ей уйти.

«У них много общего» - с горечью подумал он.

Принц свободен, умен, обладает силой и всеми возможностями ее защитить. Он красив, и Клем легко может влюбиться. А почему нет? Разве не этого он так отчаянно желал? Утром он говорил о барьерах, а сам… Лицемер.

Правда в том, что он совершенно точно знает, что мальчишка Экхар ему не соперник, но Дэйтон, знаменитый Солнечный принц… если захочет, он может ее у него отобрать.

– Хм, идиот, и ты искренне верил, что сможешь это пережить? – спросил он у собственного отражения, и бросил в зеркало бокал с недопитым вином, просто так, потому что тошно стало, от себя, от жизни, от нескончаемой боли и желания быть сейчас не здесь, в протопленном кабинете, а там, с ней. Оберегать сон, смотреть, как она спит, целовать сонную, впитывать ее тепло, ее дыхание. Она ведь даже не догадывается, как все это ему необходимо, она необходима. Иногда, он ненавидел эту свою зависимость, представлял, как было бы без нее, безусловно, легче и лучше в сотни раз, но даже подумать боялся, что ее когда-нибудь не будет, его личного, маленького солнышка, его наркотика, необходимости, без которой просто незачем существовать. Незачем!

Он снова проиграл сам себе, восстановил разбитое зеркало, и как вор, как психопат, как извращенец активировал зеркало, убеждая себя, что ему хватит одного взгляда, одной секунды, но то, что он увидел в комнате Теи, заставило его резко опомниться.

– Где? – почти взвыл он, увидев, что Клем снова нет, через секунду взял себя в руки и попытался почувствовать. Понял, удивленно открыл глаза и активировал зеркало в своей комнате.

– Эвен, я же просил, - простонал он, покачав головой, поморщился от нахлынувшей боли в висках и уже хотел пойти туда, но засмотрелся. Не часто она дает ему так просто наблюдать за собой. Почти всегда чувствует на уровне инстинктов. А ему так хотелось просто остановиться, запечатлеть это мгновение, смотреть, как увлеченно она творит волшебство, обрезанные пряди волос падают на глаза, и то, как нетерпеливо она их закидывает за спину, но упрямые волосы все лезут и лезут, мешая сосредоточиться. Он любил в ней все это, любовался тонким профилем, нетерпеливым фырканьем, когда что-то не получалось или шло не так, упорством, желанием закончить работу, несмотря на усталость. Он все в ней любил, и уже давно перестал удивляться, как так случилось, что кто-то может быть настолько необходим. Как воздух, как солнце, как магическая энергия, без которой не живут маги, и как же он хотел, чтобы она принадлежала ему, целиком и полностью, а он ей. Прирастить к телу, к душе и никогда не отпускать.

* * *

Я никогда не говорила, но это очень интересно и красиво, наблюдать, как восстанавливается, казалось, навсегда утраченное письмо, или вещь. Как собираются частички прямо в воздухе, как они светлеют, наращиваются, и возникает чудо превращения праха во вновь оживший предмет. Я закончила работу, а Эвен даже не пошевелился, и, конечно, не смогла отказать себе в любопытстве.

Моим восстановленным куском пергамента оказался план дворца, а точнее нашего с Теей крыла. Все было явно начерчено в спешке, но весьма профессионально. Внизу была приписка со стрелками, где моя комната, а где комната Тей. И когда я увидела надпись, то долго не могла прийти в себя. Почерк, я узнала этот почерк, потому что шесть лет делила с обладательницей его одну комнату.

– Не может быть, - прошептала я, прежде чем поняла, что в комнате мы с Эвеном больше не одни.

– Чего не может быть? – спросили позади, а я так резко обернулась, что разбудила Эвена.

– Демоны, я что, заснул?

Я не ответила, я смотрела во все глаза на Инара, который медленно подошел, забрал пергамент и посмотрел на схему плана, затем передал его Эвену.

– Вот и наши доказательства, - радостно воскликнул он, а я вздрогнула и опустилась в кресло, все еще не в силах поверить.

– Ты ведь узнала этот почерк? – тем временем спросил Инар. Я безрадостно кивнула.

– И кому, ты думаешь, он принадлежит?

– Таре, - одна Богиня знает, как бы мне хотелось в этот момент ошибиться, и Инар подал мне надежду, отрицательно покачав головой.

– Не только ей. Писать вместо буквы «Л» крючок – фамильная черта всех де Лиаров. Поэтому я и узнал почерк, и Эвен.

– Ты успокаиваешь меня или предупреждаешь?

– Ни то, ни другое.

– Потому что и то и другое одинаково скверно.

– Верно, - не стал лгать он.

– Значит, это они устроили все это? Лиары?

– Очень похоже на то.

– Или кто-то весьма умело их подставляет, - обозначил свое присутствие Эвен. А я уж признаться, слегка подзабыла, что он тоже все еще здесь.

– Но план доказывает обратное. Они, по меньшей мере, замешаны.

– И мы обязательно все выясним.

– Бедная Тара. Она моя подруга, - проговорила я, едва сдерживая слезы.

– Я знаю, - откликнулся Инар, и присел на корточки напротив, сжал мои руки, жаль, что на его были все те же проклятые перчатки. Он с ними не расстается, никогда.

– Ну, ладно. Я пошел. А вы тут… воркуйте, - хмыкнул Эвен, а когда мы не отреагировали, шумно вздохнул, проговорил что-то вроде: «разговаривать не с кем» и ушел, так же, как и пришел, через зеркало.

– А я думала, только ты так умеешь? – удивилась я.

– Я активировал для него портал, только на сегодня.

Мы замолчали, а я, наконец, получила возможность внимательно его рассмотреть, и мне не понравилось то, что увидела. Он устал, но если Эвен не стеснялся показывать это, то Инар все еще тщательно себя контролировал, даже со мной он не мог позволить себе расслабиться.

– Не надо, - прошептала я, прикоснувшись рукой к его колючей от щетины щеке. – Не сдерживайся со мной, пожалуйста.

Он не ответил, лишь уголки его губ едва заметно дернулись, то ли в улыбке, то ли в гримасе боли или чего-то еще, неважно. Главное, что он оттаял и уткнулся головой мне в колени, как ребенок, безумно уставший, одинокий ребенок, которому даже не кому пожаловаться. Я ни о чем не спрашивала, просто гладила его по мягким, как шелк, волосам. Представляю, как тяжело ему это было сделать – признаться в собственной слабости. И очень зря. Ведь я понимаю, что иногда даже самые сильные могут быть слабыми. А если не с кем, некому пожаловаться, или опереться, то можно ведь и сломаться в один миг. Мне ведь не сложно отдать ему частичку тепла, все, что необходимо, чтобы успокоить, прогнать усталость и боль ненадолго. А он, дурак, терпит, сжимает зубы до скрипа, но терпит, даже сейчас, наедине, когда никто ничего не видит.

Не знаю, сколько мы так просидели. Час, два, или несколько мгновений, но, наконец, он поднялся, поцеловал мои руки и явно собирался занять соседнее кресло, но прежде налил себе вина из графина. Мне не предложил.

– Ты из-за той полукровки так расстроен? Она…

– Жива. Мы успели вовремя. Точнее Хорст успел вовремя нас предупредить.

Я не знала эту девушку, но с заметным облегчением приняла эту весть. Страшно даже подумать, каким бы я увидела его, если бы они не успели. Уверена, он поедом себя ест за все, что произошло сегодня. А мне так хотелось, чтобы он прекратил, хотя бы ненадолго, на сегодня. Я покачала головой, глядя на его сжатые губы складку на лбу, непроницаемый взгляд, и упрямую решимость, которая в итоге мне надоела. Я медленно поднялась, сделала пару шагов к нему, и допустила невероятную вольность в глазах всего света. Я обняла этого жестокого, сурового, и невыносимо гордого мужчину, который даже сейчас не мог позволить себе ни толику слабости. Но я-то могу. Коснуться щеки немного дрожащей рукой, очертить скулы, прикоснуться к губам… Он закрыл глаза от этой ласки, или это мои пальцы его заставили, немного расслабился, впитывая мою энергию, мой запах, тепло моей руки. А когда я хотела убрать руку, вдруг накрыл мои пальцы своими, перехватил руку, провел по щеке до самых губ, которые поцеловали ладонь, запястье, и в следующее мгновение он завел мою руку мне же за спину.