Чтение онлайн

Пепел к пеплу.

Я переводила взгляд с одного белого сверкающего обелиска на другой, на потускневшие мраморные и гранитные гробницы, на впалые щеки херувимов и измученные горем лица плачущих серафимов, пока, наконец, мой взгляд не остановился на лице нашего любимого ангела.

Она лежала и смотрела на меня в томительной скорби с высоты огромного памятника Уильяму и Джулии.

— Поторопись, жена, — сказал Эфраим. — Мы не знаем, кто еще может быть здесь.

Каменный ангел наблюдал за нашим приближением, когда мы вышли из-за деревьев, прошли мимо Сета и Алистера, затем мимо тридцати или около того надгробий забытых членов семьи и дальше туда, где на границе участка спящих вечным сном Дарлингов стоял неприметный камень.

Я присела на корточки, чтобы изучить его. По нижнему краю рос изумрудный мох, а углы из белого мрамора были настолько гладкими, что на ощупь казались почти мягкими. Он был небольшим, его легко можно было спутать с подножием или отдельным памятником. Но в центре его был неглубокий оттиск, крошечная эпитафия.

Ты спишь, Пенелопа. 1930.

Я провела онемевшими, дрожащими пальцами по словам.

— Что-нибудь интересное? — прошептал Эфраим.

— Это она, — сказала я. — Дай мне секунду.

— До полуночи осталось не так много времени, — сказал Эфраим. — Теперь, когда твое любопытство удовлетворено, я предлагаю вернуться сюда при свете дня.

— Минутку, пожалуйста. Дай мне впитать в себя тот факт, что я была права. Эфраим, у нас уже что-то получается.

— О, да. Если бы я только мог запечатать этот момент в бутылку.

— Сарказм ниже твоего достоинства.

— Напротив.

Я вздохнула и провела кончиком пальца по тонкому контуру имени Пенелопы.

Странно, что ее похоронили здесь, на краю участка, так далеко от родителей. Да и вообще далеко от всех. Я посмотрела налево. Ее братья, Баннер и Джеймс, были похоронены на противоположном конце участка вместе со своими семьями. Рядом с ней не было никого, кто был бы близок ей при жизни.

— Бедная девочка, — прошептала я.

— Грустно, когда видишь детей, не так ли? — глубокий, незнакомый голос раздался с главной кладбищенской дорожки за нашими спинами.

От неожиданности я ужасно испугалась, наполовину вскочив, наполовину упав назад, на крепкие ноги Эфраима.

Эфраим резко повернулся к гостю, его рука метнулась к задней части джинсов.

Он взял пистолет.

И посмотрел на меня, явно предупреждая, чтобы я молчала и следовала его примеру.

— Как дела, друг? — голос Эфраима был опасно ровным.

Мужчина указал пальцем на маленькое надгробие рядом со мной.

— Надгробия. Детские надгробия. — Его темные глаза сверкали на фоне полуночной кожи. Он небрежно улыбнулся с края маленькой грунтовой дорожки и засунул солнцезащитные очки в передний карман рубашки.

Я выпрямилась, узнав его.

— Соломон?

Глаза мужчины расширились, но он ничего не ответил. Я запоздало поняла, что, хотя они могли бы быть братьями, этот человек не был моим давним другом.

— Детские надгробия — самые печальные, — повторил он.

— Да. — Я встала, постаравшись, чтобы ноги перестали дрожать. — Я согласна.

Эфраим бросил на меня предостерегающий взгляд.

Мужчина переступил с ноги на ногу и указал в сторону ангела Дарлинга.

— Я был на похоронах, знаете? Раздавал розы.

— Уже поздно для прогулки, — оборвал Эфраим, не обратив внимания на слова мужчины.

— То же самое я могу сказать и о вас, — поднял он кустистую белую бровь.

— Вы были с ним друзьями? — спросила я, полагая, что он имеет в виду похороны дедушки, хотя не помню, чтобы я его там видела.

Мужчина кивнул.

— Больше чем друзьями. Названными братьями. Давно, очень давно.

— Значит, вы здесь в гостях?

Улыбка сморщила его темное лицо.

— Можно и так сказать. — Он показал через плечо. — Моя семья отдыхает на другой стороне. Мы — Поттеры. Ваши вечные соседи. — Он ухмыльнулся. — Мистер Дарлинг обычно смеялся над этим.

Поттер. Это была фамилия моего Соломона. И участок для захоронения его семьи действительно находился через дорогу. У меня поползли мурашки по коже. Это была какая-то шутка? Я прищурила глаза в попытке лучше рассмотреть лицо мужчины в темноте. Но лунный свет отбрасывал странные тени на каждого из нас. Даже Эфраим выглядел как карикатура на самого себя.

Мистер Поттер указал на камень у моих ног.

— Вам интересно, кто это там под камнем?

Я покачала головой.

— Это Пенелопа.

Он выглядел удивленным.

— Знаешь, Уитни, говорят, что в твоем Дарлинг-Хаусе водятся привидения.

Эфраим взял меня за руку и потянул обратно в ту сторону, откуда мы пришли.

— Ладно. Мы закончили. И оставим вас одного, мистер Поттер.

— На мраморе, у подножия лестницы в зимнем саду, есть пятно крови. Вот почему там всегда держат ковер. Пятно не отмывается, — улыбка мужчины расширилась, став дикой и слишком широкой для его лица. — Не потому, что не пытались.

Эфраим толкал меня в сторону от участка, прочно встав между мной и мистером Поттером.

— История о призраках Саванны, сэр.

— Вы когда-нибудь заглядывали туда? Под ковер? — крикнул он нам вслед.

Я начала было отвечать, что, конечно, видела пол под ковром, но остановилась с приоткрытым ртом, потому что теперь, когда подумала об этом, я поняла, что никогда не видела.

— Спросите меня, как туда попало пятно крови? — кричал нам вслед старик, сделав неуверенные шаги в нашем направлении. Он указал тонким узловатым пальцем на небо. — Спроси люстру Уильяма. Стекло помнит.

Эфраим больно вцепился в мою руку, пока мы бежали через лес к машине.

Я оглянулась через плечо, ожидая увидеть слишком широкую ухмылку незнакомца, преследовавшего нас.

Но ничего не было.

Насколько я могла видеть, мистер Поттер просто исчез.

Солнечный свет калейдоскопом радуг переливался на полу в гостиной для завтраков, крошечными спиральными всплесками цвета выделяясь на белом мраморе. Я сидела, скрестив ноги, в мягком кресле с тростниковой спинкой, обхватив руками кружку с кофе и вдохнув его тёплый, успокаивающий аромат.

На полу зимнего сада действительно было пятно крови. Большое, выцветшее и темное, скрытое под толстым ковром. Я почти не удивилась. К сожалению, меня уже мало что удивляло. Но глаза Эфраима были широкими, как блюдца, когда я потащила его вниз после восхода солнца, чтобы убедиться в правдивости утверждений мистера Поттера.

Грустно, когда видишь детские надгробия.

Я в тысячный раз обдумывала слова старика.

Спроси у люстры Уильяма. Стекло помнит.