Чтение онлайн

Я буквально слышу, как гудит мой мозг, обрабатывая данные. В школе у меня с трудом получалось инстинктивно считывать чужие эмоции, мне стоило немалого труда постичь это искусство, зато отлично давались задания на сличение с образцом и собирание пазлов. Возможно, так природа компенсировала мою нейроотличность.

Итак, какой здесь образец?

Где-то в углу — или в центре — преступления затаился Майлз. Он наблюдал за Натали в ее последнюю ночь, однако ничего не сказал полиции, не спешил действовать. Почему?

Майлз так или иначе замешан, это очевидно. Я знаю, что в дело определенно вовлечены как минимум двое, Ноэль и Майлз, но обратиться к полицейским не могу — я им не доверяю. Что еще я могу сделать? Куда пойти? Я заблудилась в артритном пенуитском лесу, среди привидений, зацепок и убийств.

Моей маме нравилось одно стихотворение, она любила поэзию, я — нет. Но она часто читала стихи, ей нравился Роберт Фрост. Когда мне бывало грустно, она всегда цитировала мне одну его строку: “Лучший выход — прямо, сквозь все препоны” [98] .

Она мне не раз помогала, эта строка, она утешала. Так что, может быть, лучший выход — идти прямо, сквозь все препоны? Атаковать проблему в лоб, позвонить Ноэлю Осуэллу. Сразить его правдой. А звонок записать.

Пальцы не дрожат. Я спокойно и решительно набираю номер. И нажимаю кнопку “запись”.

Он берет трубку сразу же, словно знает, что дело срочное, словно знает, что его сейчас подвергнут допросу и он не сможет отпереться.

— Ноэль?

— Каренза Брей?!

— Да.

— Какая неожиданность! С Рожде…

Я слышу в трубке шум семейного праздника.

— Помолчите, пожалуйста. У меня вопросы.

— Что, простите?

— Найдите какое-нибудь место потише. Я звоню по поводу Натали Тьяк.

Подействовало. Ноэль Осуэлл умен, он замолкает и в самом деле находит место потише. Шума в трубке больше не слышно.

И я вываливаю на него все, палю из всех бортовых орудий, предъявляю ему столько неопровержимой информации, что он не сможет отговориться. Говорю громко, напористо.

Холодные капли падают с веток дерева, стекают мне за шиворот. Стоя под дождем в саду Балду, я водопадом обрушиваю на Ноэля факты, даже отправляю ему фотографии. Выписки с банковского счета Натали, платеж Фалмутскому университету через университет Эксетера. Его лекции о сверхъестественном, даты которых совпадают с датами ее платежей. Доказательства, что у них были какие-то отношения и — а это особенно важно — что они встречались еще раз, незадолго до смерти Натали. Я напоминаю Ноэлю, что он утаил это от полиции, он вообще никому об этом не рассказывал.

Что, безусловно, означает виновность. Если ты не сообщаешь полицейским, которые расследуют возможное убийство, важные факты, ты так или иначе виновен или покрываешь виновного. Эта логика применима и к Майлзу.

Наконец я замолкаю. Ноэль тоже молчит.

— Черт вас возьми, Ноэль. Похоже, у вас с Натали что-то было. Вы завели интрижку, хотели, чтобы все осталось шито-крыто, она пригрозила рассказать. Так что же произошло?

Я сама не до конца верю в то, что говорю, но пытаюсь подтолкнуть его к откровенности.

Ноэль мямлит, замолкает, потом резко спрашивает:

— А почему я вообще должен что-то говорить?

— Может, потому что вы не рассказали об этом полиции? А? Тогда я сама это сделаю, если только вы не расскажете мне, что произошло на самом деле.

Я снова блефую, полиции я не доверяю, но Осуэлл об этом не знает. Остается надеяться, что мой напор собьет его с ног.

Слышится прерывистый вздох, словно я что-то проткнула.

— Это была не интрижка, — бормочет Ноэль.

— А что это было?

— Она действительно приезжала на мои лекции. Чувствовала, что с детьми творится что-то странное. Что в доме водятся призраки, хотя сама она ничего не видела…

— И? Выкладывайте до конца.

— Мы почти…

— Переспали?

— Ну… — В голосе Ноэля отчетливо звучит стыд. — Я хотел этого. Она была такой красивой, нуждалась в моей помощи. Я и правда… она настолько моложе меня, мы целовались, даже сняли номер, но в конце концов она сказала “нет”. Оделась. У нас ничего не было. Она осталась верна мужу.

У меня сложное чувство — я верю Ноэлю.

— Не говорите Энджи, прошу вас, — умоляет он. — Иначе моему браку конец. Прошу вас! Ничего же не было. Натали любила свою семью. — В голосе отчаяние утопающего.

Я бросаю ему спасательный круг:

— Тогда рассказывайте все до конца. Зачем Натали приезжала к вам в последний раз, незадолго до смерти?

— Хотела кое о чем спросить.

— А именно?

— Вам известно, что у нее было зеркало, китайское зеркало?

Сейчас вот-вот сверкнет молния, для пущего драматизма.

— Да. Я знаю про зеркало.

— Это зеркало было ее навязчивой идеей. Натали говорила, что кое-что узнала. И это что-то ее ужасно напугало, но что именно — она так и не сказала.

— Почему? Почему это зеркало было для нее таким важным? Потому что она получила его от матери?

Ноэль молчит.

— Ноэль! Отвечайте.

Наконец он решается:

— Во время одной из наших первых встреч Натали открыла мне секрет. Первоначально зеркало принадлежало не матери, а отцу. Мать стащила это зеркало у отца Натали. — Печальный вздох. — Вы же знаете, что мать Натали была наркоманкой, да? Думаю, отец Натали довольно скоро бросил эту женщину. В общем, она украла зеркало — может, хотела продать и купить наркотики, но в итоге отдала Натали, отдала дочери единственное ценное и красивое, что у нее было.

История Натали разворачивается передо мной полностью. Концовка, которая уже угадывается, пугает меня. И все же я должна узнать ее.

— Продолжайте.

— Там еще была… эмблема, вроде геральдического знака. Дельфины? Что-то такое. В нашу последнюю встречу Натали сказала, что поняла, где видела этот знак. На кольце-печатке у мужчины, который наведывался к ней, когда она девочкой жила в приюте. Не знаю, что она имела в виду, но это ее сильно мучило. Мне даже казалось, что эта тайна, явно мрачная, чуть не довела Натали до самоубийства. Понятия не имею, в чем там дело. Даже сейчас. — В голосе звучат слезы. — Такая красивая, такая умная! Она заслуживала лучшей жизни. Я хотел помочь, но Натали так до конца и не открыла мне свою тайну. — Еще один полный боли вздох. — Когда я услышал о ее смерти, то первым делом подумал, что Натали покончила с собой. Докопалась до правды, и эта правда оказалась такой ужасной, что Натали не смогла жить с ней, и рассказать об этом абсолютном ужасе она тоже не могла никому. Но что это было такое, я не знаю, поверьте мне.