Чтение онлайн

Так кончилось мое детство.

x x x

Из журнала графини Элен Нессельрод

Однажды мы разговорились в салоне на тему: "Что есть -- Божья Любовь?" Было высказано много мнений, а в конце все обратились к моему Саше -- ибо он у нас всегда говорил последнее Слово.

Граф тогда сильно задумался, а потом произнес:

"Когда меня отправляли в учение к русским, я очень не хотел уезжать. И тогда отец мой вывез меня в деревню и показал простой камень. Он сказал:

– "Знаешь ли ты -- что есть этот Камень? Это -- Дар Божий!"

Я весьма удивился. Тогда батюшка мой объяснил:

– "Когда человек мал и неопытен, он жаждет, чтоб Господь выказал ему, как Он его Любит. И Божью Любовь мы все понимаем, как кусок Золота с неба, иль красивую девку, а может -- еще какую забаву...

Но... Вместо всего этого Господь посылает нам на сию землю одни только камни. Камни сии растут прямо из-под земли по весне и убивают наши и без того крохотные наделы...

Камни сии надобно убирать, разбивать на куски, строить из них дома, изгороди, или -- мостить ими дороги. И юный глупец готов проклясть Господа за сей Дар, ибо он несет лишь тяжкий труд, да всякие тяготы.

И лишь на краю жизни старый латыш вдруг понимает, что Господь -- Любит его. Ибо сей Камень и есть -- тот самый важный Дар Господа. Самый его Ценный Дар.

Ибо истинную Ценность Камня может понять лишь лифляндец. Уроженец наших топких болот...

* Часть II. Ливонский меч *

"Нет мелочей в

Делах Династических!"

Колледж Иезуитов Аббата Николя был в том году самой лучшей, дорогой и, я бы сказал - элитной школой Империи. Именно из Колледжа вышли лучшие разведчики, дипломаты и управленцы. Однако, - в Колледж не рвались и для России он стал "вещью в себе".

Видите ли, - ученикам приходилось принять католичество. А это -- на Руси не приветствуется.

Теперь вы поняли -- кто учился в Колледже. Там были дельные мальчики из захудалых фамилий, много отпрысков видных поляков и огромное число лизоблюдов и прихвостней этих католиков. Там было немало курляндцев, в жилах коих текла немецкая и польская Кровь, но ни единого немца и лютеранина!

Мне не следовало приезжать в сей гадюшник. Единственное, на чем сошлись бабушка с матушкой -- иезуиты мне обещали гарантии и протекцию: мой прадед по матушке был внуком Генерала Иезуитского Ордена в Рейнланде с Вестфалией, а в Братстве -- большое почтение к Крови и былым достоинствам предков.

Вдобавок ко всему Генералом "русской ветви" нашего Ордена был Карл Магнус фон Спренгтпортен -- лютеранин и швед. (Бабушка наотрез воспротивилась тому, чтоб на сей пост назначали католика, или -- поляка. Бабушка всегда была дальновидною женщиной.) Хоть шведы не слишком дружны с нами -- немцами, но поляков они попросту презирают. Так что мое появление в Колледже случилось под прямым патронатом Генерала "русских" иезуитов.

Добавьте к тому, что иезуиты замарали себя помощью всяким Костюшкам и бабушка запретила им свободное передвижение, иль проповедничество средь простого народа. Многие решили, что сие -- полное запрещение Ордена, но это -- не так.

России нужна была хоть какая-то разведслужба и вся иезуитская система образования осталась нетронутой. Но иезуиты хорошо запомнили тех мурашек, которые по ним бегали, когда моя бабушка (в присутствии своего ката -Шешковского) грозила им пальцем. Так что бабушке с матушкой были даны все мыслимые и немыслимые гарантии, что с моей головы -- волос не упадет.

Началось все, как будто -- нормально. Меня представили прочим ребятам и определили в казарму к "десятилеткам". Я начинал учебу с зимне-весеннего семестра и сильно отставал по многим предметам, - поэтому мне самому предложили выбрать Учителей и "Кураторов".

Преподаватели сразу же захотели знать -- насколько велики мои знания в том, или -- этом, - так что я так и не успел познакомиться с прочими "десятилетками". Выяснилось, что я хорошо знаю -- химию, физику, математику и геологию с географией. Гуманитарные же науки оставляли желать много лучшего.

Отпустили меня "Кураторы" только лишь к ужину и я чувствовал себя совершенно разбитым и вымотанным. Я так устал, что... был зол на всех и на каждого. В Риге я привык к тому, что все меня считали лучшим учеником, а тут -- целый день меня возили "по столу мордой" и я совсем разозлился.

В проверках мы прозевали обед и я был страшно голоден. Меня привели в столовую и посадили за один стол с прочими малышами. Я уже хотел есть (от еды на столах так вкусно пахло!), но все чего-то ждали и я не решился идти поперек местных традиций. Затем появился сам Аббат Николя и стал читать Мессу. Разумеется, по-латыни. И все стали повторять молитву вслед за отцом-настоятелем.

Впоследствии многие говорили, что я проявил лютеранскую твердость, но в ту минуту я попросту хотел кушать и... не знал слов по-латыни. (Каюсь, грешен. Знал бы - прочел и на славу поужинал!) Повторять же за прочими чужие слова я не мог и не желал, ибо сие -- Смертный грех.

В ешиве Арьи бен Леви жидята надо мной подшутили, - сказали чтоб я прочел некий текст -- якобы сие молитва Всевышнему, а там было написано: "Я -- дурак". Верней, еще хуже и во сто крат обиднее. (Что-то из Библии про arsenokoitai. И что-то еще. Я таких слов даже в словаре не нашел!) С тех пор я ни разу не повторил на слух тех слов незнакомого языка, значения коих я пока что - не понял.

Вдруг воцарилось молчание. Ко мне подошли надзиратели и встали за моею спиной. Один из отцов-иезуитов тихо спросил:

– "А ты почему не молишься вместе с Братией?"

Я постеснялся ответить, что я не знаю латыни и тихонько промямлил в ответ:

– "Vater Unse..." - я не успел даже кончить, как кто-то схватил меня за рукав и громко взвизгнул:

– "Ах ты, еретик! Проклятый маленький протестант! Мог бы хотя б сделать вид..."

Ребята, обрадовавшись развлечению в монастырской рутине, заорали на все голоса:

– "Еретик! Схизматик! На костер лютеранина! Бей протестантов!"

Столовая в один миг обратилась в бедлам и мне с настоятелями отрезались все пути к нормальному разрешению. Еще минуту назад они могли сделать вид, что ничего не заметили, а я -- попробовать помолиться на римский манер... Теперь же им нужно было карать "схизматика", а я не мог отступиться от Веры всех моих предков.

Все муки голода обрушились на меня, живот сводило от всех вкусных запахов, когда я медленно встал из-за стола и хрипло сказал:

– "За сим столом несет кровью моих друзей и товарищей... Я не смею трапезничать в одной компании с убийцами братьев моих... Будьте вы все -прокляты!"

В столовой вдруг воцарилась ужасная тишина. Потом сам Аббат Николя веско сказал:

– "Молодой человек, вас прислали сюда приказом Ее Величества и не в моей власти вышвырнуть вас отсюда. Потрудитесь пройти, пожалуйста, в карцер. На хлеб и на воду.