Чтение онлайн

— Ты меня напугала, — признался Марк. — Я подумал, что ты хочешь убить или изувечить этого мага.

— Ты правильно подумал. Я действительно этого хотела, — проговорила Никта.

Поднявшись к тому месту, где совсем недавно прошла схватка с дхорсами, Марк обнаружил пробитый обсидиановым клинком бурдюк — весь запас воды ушёл в камни. Подобрав свой вещевой мешок, Марк выбросил из него всё лишнее, взяв взамен моток верёвки, брошенный Иоласом. Она могла пригодиться.

— Иолас оставил свой лук, — заметил Марк, решив, что только что-то чрезвычайное могло вынудить вольного стрелка бросить излюбленное оружие. — Наверное, он ранен.

— Надеюсь, им хватит ума, чтобы не ждать нас, а прямиком идти в Зелёную Идиллию, — проронила Никта.

Только сейчас Марк подумал, что он не знает здешних троп, а ему предстоит взбираться со слепой девушкой по опасным склонам, где шныряют хищные дхорсы и прочая нечисть.

Оглянувшись, Марк заметил появившиеся у подножия склона две фигуры. Кажется, двое магов, не участвовавшие в схватке, решили довершить начатое их собратьями.

— Поторопимся, Никта, — мягко произнёс Марк.

Ветра не было. Скорее всего, в этих болотах никогда не бывает ветра, как не бывает зимы или лета. Один лишь туман, вязкая топь с узкими, как горная тропа, дорогами, по которым очень редко проходит путник.

Белое Забвение.

«Место, где грани между опасными мечтами и реальностью их воплощения очень тонки и размыты», — говорили мудрецы магов.

«Земля, где всё подчинено умерщвляющей силе греха», — учили аделианские священники.

«Нехорошее место», — говаривали люди попроще.

Немногие путники отваживались идти этой, самой короткой дорогой, соединяющей Мелис и Анфею. В основном это были аделианские рыцари и храмовые служители, для которых путь через Белое Забвение был своего рода испытанием веры, а ещё маги, ищущие в зачарованных туманах могущественный источник силы.

Мелфай намеренно выбрал эту дорогу. Он должен научиться преодолевать испытания, научиться вынашивать собственные тайные замыслы и двигаться к своей цели, а не играть под дудку магов или аделиан. Это желание наполняло всё сильнее, придавая шагам уверенной лёгкости.

Сквозь призрачную туманную дымку просвечивались одинокие деревья: страшные, безжизненные, обросшие густым мхом и лишайником. Сейчас, должно быть, полдень, но солнца не видно из-за царящего вокруг тумана. Можно легко сбиться с дороги, поросшей болотной травой, Мелфай то и тело проваливался в вязкую почву, когда отходил в сторону.

«Я пройду. Пройду это испытание! Я стану сильнее. И не позволю всем этим великим и могущественным играть моей жизнью!»

Он шёл быстро, постоянно оглядываясь по сторонам. Вокруг мёртвая тишина: ни пения птиц, ни кваканья лягушек, ни скрипа сверчков.

Его наполняли двоякие чувства. Мёртвые, зеленовато-белые топи его пугали, как пугает одинокого путника заколдованное место, обросшее страшными слухами. Но время от времени Мелфая будто окатывала тёплая обнадёживающая волна бодрости. В такие минуты в нём вспыхивало странное чувство, заверявшее его, что рядом с ним незримо идёт его могущественный охранитель. Настолько могучий, что даже Белое Забвение расступается перед Мелфаем, по его воле. Мол, иди смелее, юный миротворец-маг, и ничего не бойся. За тебя поручился мой давний друг. Никто тебя здесь не тронет.

«Четвёртый и Пятый миротворцы бесследно сгинули в этом месте, — думал Мелфай, — но ведь Седьмой прошёл этой дорогой и победил!»

Он слышал об этом в сказаниях. Но в них только воспевались подвиги, и ничего не говорилось о страшных последствиях похода Седьмого миротворца через Белое Забвение. Это Мелфай тоже понимал.

…Тут он остановился. Ему показалось, что впереди, в густом белом тумане проступает тонкая человеческая фигура.

— Ты очень смелый, Восьмой миротворец, — произнёс нежный девичий голос.

Мышцы Мелфая напряглись, рукоять меча на поясе, кажется, стала теплее. Страха не было — в этот момент юного мага вновь накрыла тёплая волна, уверяющая, что ему ничего не угрожает.

— Кто ты? Покажись! — крикнул Мелфай, в то же время не без удовольствия переваривая слова «смелый» и «миротворец».

И тут же его охватил волнующий трепет: лоскутки тумана сплелись, образовав прямо перед ним девушку. Эльмика! Ярко-серые волосы, серые глаза, лёгкие полупрозрачные одежды, завораживающе шевелящиеся на стройной фигурке! Порыв броситься и обнять это сводящее с ума тело был настолько силён, что Мелфай успел сделать шаг, прежде чем глас рассудка его остановил.

«Это искушение! И это не Эльмика. Просто призрак. Элементарный дух, вызванный чарами болот. Просто тварь, порождённая Белым Забвением. Тьма ведает что, но только не моя Эльмика!»

— К чему это шутовство? Я пока что могу отличить морок от яви, — выговорил юный маг с угрозой и негодованием. Вот, он стоит перед своей мечтой, перед образом удивительной девушки, в которую влюблён всем сердцем, а вынужден видеть в ней врага — какое чувство может быть мучительней?

— Я не пытаюсь тебя обмануть, — ответила призрачная девушка, улыбнувшись. Великие силы, и голос, и улыбка — до чего схожи! — Я всего лишь являю тебе тот образ, который ты носишь в своём сердце. Твою мечту, что так и не сбылась, но ещё может сбыться.

Девушка маняще протянула к нему тонкие руки.

— Обними меня, Мелфай. Обними, чтобы твоя мечта стала явью.

Голова закружилась. Теряя ощущение реальности, погружаясь в сладкий сон, в котором хочется остаться навсегда, Мелфай шагнул навстречу манящим объятиям.

«Ничего не случится… я только… Великие силы, до чего я люблю её!»

И в этот миг — вновь тёплая волна, но уже не ободряющая, а окатывающая тревогой. Берегись! Это ловушка!

Секунда, и Мелфай как будто вторым зрением увидел жуткое лицо с ядовитыми клыками и раздвоенным языком и змеиный хвост вместо ног…

— А-а-а-ах! — вырвалось дыхание. Мелфай отпрыгнул, неумело выхватив меч, так, что прорезал кожаный пояс. — Не приближайся, тварь! Не подходи, я зарублю тебя, как гадину!

Его трясло от ужаса и отвращения. Это существо, эта бестия жестоко обманула его, едва не затянув в погибель. Но ему было не до мести — кошмар наваливался теперь отовсюду. Со всех сторон из стоячего тумана послышались хлюпающие шаги, мелькнули неясные тени.

— С-с-с-с, ловкий человечиш-ш-ш-ка… догадалс-с-ся-таки… — зашипела женщина-змея, свиваясь в кольца перед прыжком. — Вс-с-сё равно ты умрёшь-ш-шь… Но в моих-х-х объять-ть-я-х-х ты умер бы в с-сладком с-сне, а так…