Чтение онлайн

— Мнение Государя — Закон для Империи. Утверждение, что фельдмаршал ошибся, подчинившись Приказу его, и навлек сиим Божью Кару, может нас далеко завести!

Я спросил его при свидетелях:

— Вы может быть еще скажете, что Государев Указ — выше соизволения Божьего?!

Кочубей, не моргнув глазом, ответил:

— Я знаю Государя моего — Александра Павловича. И я ни знаю ни одного, кто откликнулся бы на имя Бог. Следовательно…

Я лишь с удивлением приподнял бровь, а реакция последовала от прочих слушателей. Рев был такой…

На другой день Государь прогнал Кочубея в отставку и счел надобным свершить пешком крестный ход из… Зимнего в Сенат и Синод. (Ну, вы меня понимаете!) Там он объяснял всем, что "недосмотрел, пустив ко двору отъявленного масона". Кочубей получил в либеральных кругах славу "истинного вольнодумца.

Но в "Истории" молитва Кутузова так и не появилась…

Очень многие знают, как Кутузов ждал сего боя, и как он боялся, что его обойдут… Сие превратилось в навязчивую идею, — вокруг Флешей и Батареи выставились посты, да секреты — никому не было позволено даже и подходить к ним…

И вот в сих условиях к нему обращается человек, не умеющий хранить Тайну. Человек, по недомыслию допустивший к себе — десятки шпионов в свой личный штаб! Можно ли ему было открыться?! Поделиться всем тем, что выстрадано?!

Фельдмаршал Кутузов сказал, что Беннигсену — виднее…

Говорят, что при сих словах Тучков побледнел, как смерть, и еле слышно бросил великому Старцу:

— Креста на тебе нет… Сперва Суворова сдал, теперь — нас…

Ладно, черт с вами, — не дали вы мне ни пороху, ни позиции, но не сможете вы отнять у меня моего последнего права!" — Кутузов, коего по праву называли "добрейшим" из русских командующих, весь пошел багровыми пятнами:

— Ваше право — в том, чтобы… не болтать, не мутить, да исполнять Приказы тех, кто умней Вас, молодой человек!

А Тучков, рассмеявшись в ответ, сплюнул сквозь зубы:

— Не тебе, денщику, учить меня — Праву! Право мое — княжеское. Стоять среди сечи, да помирать, — как наши деды умирали, но тебе — Голенищеву сего вовек не понять!

С этими словами он вышел из Штаба, громко хлопнув за собой дверью. Кто-то хотел кинуться вслед за ним и вынудить извиниться, но Кутузов запретил жестом и произнес:

— Я и впрямь — Голенищев и не смею оскорбиться сиим… Завтра покажет, — имел ли сей юный князь разговаривать со мной таким тоном… Его Права Княжеского никто не смеет отнять…

Вести об этой сцене разлетелись по армии в мгновение ока и все офицеры только и обсуждали, что они сами делали б в такой ситуации. Многие ругали Кутузова и мои новые сослуживцы хотели знать мое мнение на сей счет. Я им доложил то, что знал и история открылась им с иной стороны… Так что конец вечера прошел у нас в беседах философических.

А Третий Корпус — лег весь. Ни князя Тучкова, ни князя Голицына, ни князя Верейского, никого ни из штабных, ни из командиров полков — так и не нашли во всей этой каше. Но поляки там не прошли. Даже сам Бонапарт не прошел через Утицу. Трупов там навалило до неба, так что даже Антихрист не решился раскапывать проход во всем этом.

Чтоб не ронять морального духа измотанной армии, он "пробил просеку" через чертов Утицкий лес и колонны его обходили место сие на дороге за три версты…

Самое ужасное во всей этой истории то, что Третий Корпус был добровольческим и потому все они — в списках не значились. Сколько на самом деле погибло "при Утице", — Бог весть. Потом местные жители — все пытались похоронить такое количество тел и не могли отличить старших офицеров от нижних чинов. Если и была какая-то разница, то польские мародеры — растащили все ценное с наших дворян.

Каждый год в начале июня я еду с инспекцией в Московскую губернию и на мой день рождения в Троицу в местной часовне мы с княгиней Тучковой хороним найденные кости в одной братской могиле. А их том лесу под каждой корягой белым-бело…

Видите ли… Утицкий бой начался с того, что один из адъютантов Тучкова выстрелил ему в спину и тут же униатские полки бросились на полки православные. А поляки не стали разбирать и — давай рубить и этих, и тех… Поэтому-то и от Корпуса ничего не осталось.

И вот за то, что почти треть Корпуса на глазах всего Штаба перешла на ту сторону — Корпус числится "убитым и проклятым.

Так оно, наверно, и есть, но две трети-то павших в тот день дрались врукопашную — как с поляками, так и — предателями! Но как их отделить одних от других?! Ведь не то, что списков — мундиров не сохранилось! Одни кости. Горы костей…

Нет, — Церковь, видите ли, не может хоронить Иуд на святой земле и Синоду легче считать всех лежащих под Утицей — Изменниками. Наверно, Синод прав, а под Утицей кости не только наших украинцев, но и "западенцев", и даже поляков, да только — не по-людски так.

Я — иудей и мне Синод не указ. Поэтому, как нехристь, я смею ездить в Бородино, собирать кости и мы с княгиней Тучковой хороним их в общей могиле, ибо так мне велит моя Совесть. Я никого не хочу ни обвинять, ни агитировать и не призываю идти против Синода, но… Что-то не так и с таким Синодом, да и вообще…

Поднялись мы засветло. Все равно никто не мог в эту ночь спать, — такое было у всех напряжение. Проснулся я, умылся, побрился — сел пить чай, а Петер сидит напротив меня и смотрит. Я его спрашиваю:

— Ты что? У меня на лбу — третий глаз?

А мой телохранитель, смутившись:

— Да нет… Только ты — штуцер в третий раз разобрал.

Я смотрю, а подо мной груда масленых ветошек. Я только выматерился и сел трубку набить. Набил, а в рот она не идет, — я и забыл, как меня от табачища воротит — полгода, как бросил. Выбил ее, а потом рассмеялся и говорю:

— Хорошо еще — "Хоакину" не сел точить!" — "Жозефину"-то я перед рубкой всегда Петеру отдавал, чтобы не поломать. Рапире много не надо.

Раз уж я был таким заведенным, что требовать от других? Люди общались лишь шепотом и все оглядывались на чернильно-черную сторону неба, будто опасаясь, что оттуда — со стороны сгущавшейся к рассвету ночи кто-то услышит.

Затем порозовел наш край и со стороны Курганной высоты к нам скользнул зайчик. До сих пор не знаю, как такое могло выйти. Солнце было за нашей спиной, за нами же стояли и бронзовые, ослепительно начищеные (чтоб спастись от хлорной коррозии) — трехтонные пушки Раевского. По всем законам оптики зайчики от них должны быть в ту сторону. Но вот — такой феномен.