Чтение онлайн

Но люди сразу же приободрились, говоря друг другу, что до свету недолго, а сие — Господь нам знак подает. Вон у нехристей всю сторону будто серым дымом заволокло, а у нас — солнышко!

И вправду — низкие облака создали столь причудливую игру света и тени, что наша сторона будто на глазах наливалась ослепительным и живительным светом, в то время, как противная еще была скрыта низкой серою пеленой. А тут еще и батюшки пошли с иконами, благословляя солдат на защиту родной стороны. Солдаты — все, как один, вставали на колени в свежевырытую грязь и, обнажая головы, целовали святые иконы и по всему переднему краю прошла молва, что иконы — чудотворные.

Общее одушевление было столь велико, что мои латыши тоже стали завязывать пригоршню склизкой, хлюпающей земли в узелок и вешали его на грудь, приговаривая:

— Хорошая земля тут. Влажная и болотная… Сам Велс — родитель этой земли! Пусть Кровь Велса (болотная влага) живей течет в моих жилах и поит меня Его Силой!

Потом лучи света, как в исполинском театре теней — упали к якобинцам и верхушки далекого черного леса сразу зловеще посинели и обратились в тяжкую грозовую тучу, ползущую в нашу сторону. "Наш" же лес вдруг стал золотым и багряным. Надо же было такому случиться, что у нас стояли березы, а там одни мрачные ели! Но простые солдаты и эту случайность восприняли, как примету:

"Господь подал знак, что силен Антихрист и нам быть — в крови… Но с нами Бог, ребята! Наш лес в крестах, да куполах! Не боись, братки, с нами Святое Воинство!

И тут… Раздались выкрики сторожей. Все тут же кинулись по местам, я бережно положил на траву штуцер перед собой и вскинул винтовку. В прицел я увидел, как странно зашевелилась трава на том берегу заболоченного овражка шагах в трехстах перед Колесниковым. Потом темная, в рост человека, черная от падающей тени, осока раздвинулась и я увидал якобинцев.

По обмундированию и нарезным фузеям я узнал элиту французской пехоты фузилеров. Единственных ублюдков, способных пустить пулю на восемьсот шагов. Основная масса сих сволочей ушла к Риге под командой Макдональда (ибо Ригу прикрывали ливонские егеря), но пару полков Антихрист нарочно припас против тех егерей, что остались с главною армией.

Я видел, как опасливо фузилеры посматривали на тот берег Колочи. Черные кресты полоскались только на севере — в самом Бородине и еще дальше направо. Мой же отряд считался смешанным, так что флагов у нас было два, — причем основной — русский триколор, а не — крест.

Впрочем, до меня было им далеко, — все внимание фузилеров привлекал флажок Колесникова, вот к нему-то они и приглядывались, как шакалы, поглядывающие то на вожделенную овечку, то на грозную свору — на том берегу Колочи.

Мои снайпера вскинули винтовки и приготовились взять штуцера для дальнейшего боя, — первый залп из винтовок, а дальше уж штуцера — по старинке. Но я не желая до срока выдать позицию, ждал, пока фузилеры подбредут ближе, чтобы разобраться под чужой шум. За лишние полчаса мы успеем перезарядить винтовки…

Вот лягушатники потихоньку накопились на той стороне овражка и я уж думал, что вот-вот, но тут их офицеры, как по команде встрепенулись и стали указывать в мою сторону. В первый миг я не понял, что происходит, но Андрис тронул меня за плечо и со значением указал на наш флаг.

Причудливая игра облаков, ветра и солнца на мгновение осветила именно его и он теперь гордо развевался — как бы подсвеченный утренним солнцем. На месте лягушатников я бы тоже задумался, увидав перед главной батареей русских — латвийский стяг и, стало быть — наши винтовки. Тысяча шагов прямого выстрела, пули с оловянной рубашкой — не теряющие убойной силы при трении о воздух, да оптические "прицелы с кобальтом" — тут есть что обсудить.

Вот и лягушатники не решились проявить избыточный героизм, а тихо-мирно показали красные задницы своих штанов и снова спрятались в черной осоке, только трава зашуршала. Оттуда до моих позиций было шагов девятьсот немного дальше, чем нужно фузее для выстрела и чуть больше, чем нужно винтовке для выстрела верного. Все надумали охладиться и обождать. Война баба нервная, — к чему ее торопить?

На нашем фланге все было тихо-покойно, а вот где-то далеко потихоньку загрохотало. А потом сразу же застучали барабаны и засвистели рожки. Я побежал по нашей линии обороны, предупреждая, чтоб без приказа не стреляли, а тем временем земля задрожала от ритмичной поступи вражеских инфантеров. Бонапарт, не решившись испытать судьбу фузилеров, решил прощупать нас лобовым ударом. (Колонне, набравшей скорость, снайперский огонь, — что слону дробина.)

Правда, взгляд на поле через оптический прицел вызвал у меня бурю смеха. На нас шли колонны Морана — жалкое итало-румынское дерьмо, об кое жаль саблю марать.

Чем потом ловить сих вурдалаков, да макаронников по всему тылу — лучше уж разок погнать их на вражьи штыки и с плеч долой. А что с ними еще делать?

Как водится, — наследники графа Дракулы, да якобы потомки римлян шли, как на параде, — какая поступь, какая выправка! Я прямо шкурой почуял, как заскрипели ворота под полозьями пушек Раевского и как эти чудовища качнули своими хоботами, будто принюхиваясь к близкой поживе…

Потом дернуло так, что если б я не был готов, точно наложил бы в штаны! Когда мы тут прокашлялись, да прочихались от ядовитого хлорного дыма, скатившегося к нам с батареи, я сразу посмотрел на колонны. Вообразите мое удивление, когда я обнаружил, что все эти упыри с вурдалаками бесследно сгинули!

Знамена есть, сапоги со шпорами — тоже есть, даже отдельные кучки дерьма вперемешку с чьими-то кишками — наличествуют, а вот людей не видать. Первые две колонны просто сдунуло, прочие же бездельники улепетывали в свой тыл, так что только пятки сверкали! Я даже отсюда услыхал, как ржали канониры на Батарее.

Потом всех этих упырей с вурдалаками снова сбили в кучу и опять погнали в нашу сторону. Только они почему-то идти не хотели, а норовили отбежать в кусты и прикинуться мертвяком.

У вампиров это в крови. Прочие же теперь и видом, и обликом напоминали нам древних римлян, как мы их теперь находим в могилах. Такие же синюшные лица и такой же небось запашок — нечистотами.

Тут с батареи дунуло вдругорядь и снова застучали барабаны. Вплоть до ночи Бонапарт так и не устроил третьей атаки на Батарею в лоб. Французы на самом-то деле необычайно умные и тонкие люди. В сем случае поняли со второго раза.

Это русские не понимают, — так и лезли бы весь день на пушки, пока иль сами не кончились, иль — Батарею не кончили. Нет, кишка тонка у Европы. Не ведает она ни истинной Любви, ни радости Смерти.

А потом — началось. Первыми прискакали саксонские драгуны. Поскакали вокруг, покричали, саблями помахали, да много не намахали, только сами чуток нападали, так что стало труднее стрелять. А фузилеры хреновы наловчились подползать и постреливать из-за конских трупов.

Когда нехристи поняли, что драгунами пехоту не возьмешь, а мы свою конницу бережем до лучшей погоды, поехали уланы из Польши. Эти-то были поопаснее, чем драгуны, — потому как — сильно на нервы давят их пики, а вернее — флажки на них.