Чтение онлайн

Утром должен был состояться совет, а я не спал всю ночь, думая как бы мне вывести Райнис из себя. Я был уверен, что уж тут-то, когда разозлится, она и покажет своё истинное лицо. Завтракать я заканчивал, уже опаздывая. Но задержался ещё немного. Мне было необходимо дать важное для моего плана распоряжение.

– Вы должны сорвать всю обивку со стен в покоях моей жены, вынесете всю мебель, ковры... Всё! В комнатах должны остаться только чистые стены!
– отдал я приказ слугам.

Уверен, лишившись всей той роскоши, которой так старательно окружала себя все эти годы, Райнис взбесится.

Когда я зашёл в зал заседаний, все уже собрались. Даже Райнис сидела в своём кресле. Я отметил, что она была бледна и сидела, облокотив голову на собственную ладонь.

Мы обсуждали финансирование, работы по укреплению и возведению оборонительных стен. Райнис молчала, только иногда чуть морщилась и тeрла кончиками пальцев висок. Она так была погружена в какие-то свои мысли, что даже не обратила внимания на разгоревшийся между мной и её отцом спор.

– А что скажет жена Повелителя?
– вдруг спросил Ле-Гунн.
– Она ведь в последнее время так любит давать вам советы, Повелитель. Может и сейчас проявит удивительные знания? Или решим как всегда, голосованием?

– А почему я должна что-то говорить?
– вдруг спросила Райнис.
– Почему я вообще должна сидеть тут и участвовать во всём этом? Я беременна, я устала, у меня нет сил. Почему я не могу просто спокойно вынашивать ребёнка? Неужели немного покоя - это настолько непозволительная роскошь?

– Потому что, как жена Повелителя, ты имеешь право голоса. А так как ты вынашиваешь ребёнка Повелителя, будущего принца, то распоряжаешься и его голосом тоже.
– Фыркнул её отец.

– Я распоряжаюсь правом голоса ребёнка?
– уточнила Райнис.
– А почему я?

– Да потому что ты мать, ребёнок сейчас неразрывно связан с тобой, но сам принимать решения не может.
– С раздражением ответил дочери Ле-Гунн.

– То есть, раз я, в связи с вами описанными моментами, могу распоряжаться голосом ребёнка, значит и моим голосом может распоряжаться кто-то другой, если я сама не могу?
– спросила Райнис.

– Так как ты моя дочь, можешь передать голос мне. Отец всегда отвечает за ребёнка, если тот не может ответить сам. Это закон.
– Оживился старик Ле-Гунн.

Я только сжал зубы. Получив два голоса к своему, Ле-Гунн сразу приобретал абсолютное большинство голосов при решении любых вопросов.

– Почему вам?
– Райнис вздохнула, словно преодолевая тошноту.
– Мой ребёнок, это сын Повелителя, отец он. Я жена Повелителя, и ответственность за меня несёт тоже он. Впрочем, как и обеспечивает всем необходимым. Насколько мне известно, с того момента, как меня передали в гарем Саар-Нали-Юфея, я живу за его счёт. Поэтому, какое отношение в данный момент я имею к наместнику Восточных провинций, не понятно даже мне. Если я не могу выполнять свои обязанности по состоянию здоровья, то эти обязанности переходят к моему мужу. Или я что-то не понимаю?

– Ты хочешь отдать право решения Саару?
– чуть не подскочил в кресле Ле-Гунн.

– Да, - просто пожала плечами Райнис.

Ле-Гунн побелел, а Райнис прикрыла глаза и опять начала массировать висок.

– Ты плохо себя чувствуешь?
– развернулся к ней я.

– Есть немного. Я бы хотела пойти отдохнуть и прилечь.
– Почти попросила она.

– Да, конечно!
– и тут я вспомнил о своём утреннем распоряжении. Решение пришло мгновенно.
– Пойдём, я провожу тебя в свои покои. Там тебя никто не потревожит. Я велел начать переделку в твоих покоях. Мне показалось, что гобелены и драпировки на стенах пропитались пылью. И вообще, комнаты пора освежить.

Ответил я на её непонимающий взгляд.

– Спасибо, от этой пестроты у меня уже рябь в глазах начинается.
– Мягко улыбнулась она.

Но выйдя из зала, она остановилась и прижала руку к груди, делая глубокие вдохи.

– Что с тобой?
– не на шутку забеспокоился я.

– Ничего страшного, обычное утреннее недомогание.
– Объяснила она.

– Понятно. Целителя в мои покои, живо!
– приказал я страже, подхватывая Райнис на руки.

Целитель подтвердил слова Райнис, ещё и похвалил её, что она очень хорошо держится и не капризничает. После этого дал ей какой-то отвар, сказав, что так станет немного полегче. Я проводил целителя и помог Райнис улечься.

– Отдыхай, с советом я справлюсь.
– Сказал я, натягивая на неё покрывало.

Она только улыбнулась и прикрыла глаза.

В зал заседаний я возвращался с акульей улыбкой. У наместников теперь не было шанса даже свести голосование в ничью. Своим решением Райнис поставила их всех в положение, когда какое бы решение я не принял, они могут только кивать и улыбаться.

Совет продлился дольше обычного. Ведь советникам и наместникам теперь пришлось своё мнение доказывать, а не просто высказывать. Когда я вернулся в свои покои, Райнис спала. Свернулась в клубок, натянув покрывало под самый подбородок и по-детски подсунув ладошку под щeку.

Я сел в кресло напротив кровати. Райнис сейчас выглядела совершенно беззащитной. В голове звучали те слова, что она сказала служанке, и то, что сказала мне мать. Райнис действительно всё время во дворце ждала удара. Ведь именно это она сказала Синь. А страх... Вдруг вспомнилось, как она дрожала после разговора с отцом.

– Как же мне тебя разгадать?
– произнёс я тихо, боясь её разбудить.

Наверное, права мать, нужно поговорить с Райнис откровенно. Выложить все неудобные для неё козыри и аргументы. И я знал место, где она не сможет мне соврать, даже если захочет.

Тихо, почти крадучись, я вышел из своей спальни. Нужно кое-что приготовить к пробуждению Райнис. И ухмыльнулся. Отличные у меня появляются привычки, то подслушиваю разговоры собственной жены в своём же дворце, прячась по коридорам. То вот теперь украдкой сбегаю из собственной спальни. Но вот почему-то не разбудить жену и дать ей ещё немного времени на сон, было важнее.

Глава 27.

Раиса.

Беременность проходила совершенно обычно, и от тех воспоминаний, что сохранились у меня от земной жизни, мало отличалась. Уже несколько раз ловила себя на резкой смене настроения, раздражительности и резко повысившейся эмоциональности.

Вполне узнаваемый токсикоз даже обрадовал, так как был еще одним подтверждением моего положения.

В отваре, который мне дал целитель, видимо было что-то снотворное, потому что я почувствовала себя, как кошка на солнышке. И хотя комнаты Мойвы были для меня чужим местом, в его кровати я ощутила покой и приятную расслабленность. Глаза сами собой закрылись, и меня утянуло в сон ещё даже до ухода Повелителя. Вялые мысли о непонятной заботе Мойвы были решительно отброшены, даже думать было просто-напросто лень. Проснулась я укрытая покрывалом и в одиночестве. Аккуратно сложив покрывало, я оставила его на краю кровати. Потому что откуда его взял Повелитель, я не знала, а лазить по покоям не хотела.