Чтение онлайн

– Расскажешь мне, о чём здесь рассказ?
– попросил он.

Я не стала упираться и скрывать что-то. Да и не зачем было.

– Почему ты мне всё не рассказала? Хотя бы потом?
– мягко упрекнул он.

– Боялась. Я не знаю, как здесь относятся к подобным самозванцам.
– Призналась я.
– И потом, маяк...

– Ну, я тоже. Но какая разница, как там кто относится? Я то точно тебя не отпущу.
– Провёл он пальцами по моей щеке.
– Ни в перерождение, ни обратно в твой мир. Просто, если бы я знал, я бы рассказал тебе, что тебе бояться нечего. Те радужные пузырьки, что ты видела, это была душа Райнис. А раз они упали на землю, а не в воду, значит, и переродиться она уже не сможет. Как и Кайрис. Но для меня бесценно понимание того, как отчаянно ты защищала меня, Чена. А чтобы ты совсем была спокойна, я тебе открою тайну наири. Наири это половина души. Подменить её невозможно. Именно поэтому я чувствую твои эмоции, именно поэтому сияет камень на твоей руке. Окажись здесь другая душа, не тело, а именно душа, и я бы понял это в тот же миг.

– Правда?
– переспросила я.

– Конечно. А как твоё настоящее имя? Не Райнис же?
– спросил он.

– Нет, конечно, но похоже. Рая. Раиса.
– Представилась я.

– Как?
– подскочил он.

– Да что не так с моим именем?
– удивилась я.

– Как зовут мою маму?
– спросил Юфей.

– Повелительница И-Саар, - ответила я.

– И-Саар означает "предназначенная Саару". А теперь смотри. Раиса.
– Он написал моё имя на песке.
– Просто переставь буквы.

– И-Саар, - прочитала я.

– Ты моя предназначенная, хоть и родилась за сотни морей от меня. Ты моя душа, Рая.
– Тихо прошептал он самое громкое из признаний.

Глава 39.

Саар-Нави-Юфей.

– Возьми моё кольцо с гербом и несись во дворец, за целителем. Передай Чену, чтобы привёл его в Грот Саар, - велел я побратиму, в мыслях порадовавшись, что Кайрис сдох сам.

Ещё не хватало терять на него время сейчас.

– Волна...
– побледнел спешащий нам на встречу Ле-Гунн.

– Она будет жить!
– рявкнул я.
– И не смей даже думать иначе!

В гроте я оказался естественно раньше, и время ожидания до появления Чена и целителя показалось вечностью.

Я устроил Райнис на мраморной скамейке. К сожалению, здесь не было ни подушек, ни одеяла, чтобы можно было свернуть и подложить ей под голову. И она по-прежнему не приходила в себя. Возможно и к лучшему. Я с ума бы сошёл, зная, что ей больно, а я ничем не могу ей помочь. Только сел рядом со скамьeй, и прижал её ладошку к губам.

– Повелитель, позвольте, - целитель не терял времени на то, чтобы осмотреться, а сразу всё внимание сосредоточил на Райнис.
– Великие Волны! Какое счастье помогать наири. И честь.

– Она без сознания!
– не скрывал тревоги я.

– И хорошо, нам оно, сознание, и не нужно. Зато и плохого не запомнит. А икринка, если начала путь, выйдет.
– Словно сам с собой разговаривал лекарь, разрезая ткань платья.

Когда он подложил валики ткани под ноги Райнис и собрался их развести, я зарычал мгновенно озверев.

– Я лекарь, а не мужчина. А икринке нужно помочь, открыть ход.
– Тут же отошёл целитель в сторону.

Я занял его место, стараясь всеми силами удержать разум. И должен был оставаться в здравом уме, чтобы помочь жене и ребёнку. Только так я смогу сохранить обоих.

– Повелитель, мне нужно занять место сбоку, чтобы я мог давить на живот, раз наири сейчас не сможет сама вытолкнуть икринку.
– Предупредил меня целитель.

– Делай, что должен.
– Голос хрипел и срывался, но мысль, что Райнис получит так необходимую ей сейчас помощь, похоже, меня всё-таки успокаивала.

Спустя десяток ужасных минут на моих ладонях оказалась икринка. Ещё совсем маленькая, мельче тех, в которые превратились икринки Ясина и Чена. Но одна, и уже с явно активным мальком.

– Мальчик, блондин. Как я.
– Держал я на дрожащих ладонях это чудо, наблюдая за тем, как сила Грота напитывает икринку, спиралью обвивая малька.

Я, задыхаясь от счастья, посмотрел на Райнис. И от света в душе не осталось ничего.

– Лекарь!
– заорал я, - почему кровь по-прежнему выплескивается толчками?

– Повелитель, простите, но я с таким сталкиваюсь впервые за очень долгие годы. Похоже, ваша наири решила вас порадовать ещё одной икринкой.
– Целитель ощупывал живот Райнис.
– Да, однозначно, роды продолжаются.

До сердца грота, где рождаются камни для колец наири, я метнулся как стая мелких рыбок. Справедливо решив, что здесь самое сильное место, и мальку здесь будет спокойно. И тут же вернулся за его братом.

– Две икринки...
– повторял я, сам себе не веря.
– Не ястык конечно, но всё же...

– Конечно, внутренние повреждения есть. Но сейчас после родов, должен произойти оборот. В истинном облике мирииды быстро регенерируют.
– Заверил меня лекарь, расставляя на большом плоском камне какие-то пузырьки.
– Служанка госпожи передала подготовленный для неё узел.

Здесь простыни, ткань для перевязки. Чистая рубаха и платье. Я вам сейчас расскажу, как надо давать вот эти лекарства вашей жене. Ничего слож... Великая Волна!

Целитель стал белее ткани, которую он пропитывал тeмно-коричневой жидкостью.

– Что происходит?
– забеспокоился и я.

– Роды!
– рявкнул уже целитель, буквально отбрасывая ткань.

В этот раз сразу за икринкой вышло ещё и страшное на вид месиво, но целителя оно почему-то обрадовало. По его словам, это означало, что роды точно завершились. Да и очертания нижней половины тела Райнис "потекли". Уже вскоре появился иногда вздрагивающий хвост.

Я знал, что нужно вернуться к жене, что она там одна. С огромным трудом, всё время оглядываясь, я покинул сердце грота. Сейчас, укутанные в коконы силы, там оставались мои сокровища. И не смотря на малый размер, и на то, что появились раньше срока, мои икринки были яркими и упругими. А значит, и созревать они будут нормально, сил хватит. Особенно... Ей.

Даже сейчас, спустя всего несколько часов после рождения, она была самым прекрасным, что я когда-либо видел. Мягкие, нежные черты совсем маленького личика очаровывали сразу. Светлые перламутровые чешуйки, словно были выточены из жемчуга. И мне казалось, что уходя, я оставил сердце в крошечных пальчиках дочки! А сейчас я спешил к хозяйке своей души, к жене.

И, кажется, вовремя, потому что едва придя в себя она испугалась и забилась выброшенной на берег рыбой. И столько горя было в прекрасных глазах, что я поспешил отнести её к детям.