Чтение онлайн

— А учитель, — с притворной ленцой сказал он. — Поздновато ходим. Не страшно?

— Нет, — коротко ответил Четыре_пи.

— А зря, — в голосе землянина появились нотки угрозы. — Мало ли, вдруг в яму на дороге свалишься… или кирпич на голову упадет.

— Не упадет, — безмятежно возразил Четыре_пи.

— Ишь, какой уверенный, — процедил коренастый незнакомец.

— У вас ко мне еще есть вопросы?

— Есть! — Сергей стремительно сделал пару шагов, подойдя почти вплотную, и схватил разведчика за ворот рубашки.

— Светку мою не трожь! Понял?!

Пахнуло сивушными маслами, табаком и уже не очень здоровым желудком. Они совсем не берегут свое здоровье, подумал Четыре_пи. Столько саморазрушающих факторов. Еще ведь молодые парни, жить да жить.

Четыре_пи со вздохом сожаления совершенно расслабленно отвел руку Сергея в сторону. Судя по ощущаемому сопротивлению тот всеми силами старался упорствовать. Плавность проведенной манипуляции не ускользнула от внимания спутников.

— Серега, да оставь его, — нерешительно встрял Володька. Кажется, он комбайнёр в колхозе.

Вожак шайки ошарашенно смотрел на свою руку. Он был широк в плечах, высок и жилист. Он не верил, что тощий на вид, просидевший пол жизни за книжками учитель так играючи ушел от матерой мужицкой хватки. Конечно, ему невдомек, что учитель — и не учитель вовсе, что в академии Четыре_пи_зед_восемь_игрек был чемпионом по активной самозащите и выстоял в спарринге со знаменитым Пи_эс_пять целых 10 временных единиц.

Все еще думая, что ему показалось, Сергей, хищно пригнув голову, бросился вперед. Коренастый напарник поспешил ему на помощь. Вова медлил. Это даже забавно. Я могу остановить сердце, вызвать инсульт или паралич конечностей. В конце концов, могу просто заставить не дышать. А ведь придется действовать по-простому, по земному. На азах физического контакта. Как это у них тут называется… бокс, борьба, самбо… Что ж, будет вам бокс.

Все закончилось так быстро, что Четыре_пи даже почувствовал разочарование. А ведь хотел немного размяться. От прямого в челюсть, ревнивец натурально рухнул на спину, даже не охнув. А вот второй успел простонать «мама». Перелом лучевой кости, разрыв связок плечевого сустава. Больно, наверное.

— В…в…во даешь, — заикаясь пролепетал Вова. В его глазах плескалось паническое удивление, напополам со страхом. — Т…т…ты спортсмен что ли? Б…б…боксер?

— Вроде того. Ну чего стоишь? Где тут у вас больница, или медпункт? Помоги их туда оттащить.

Стены до уровня груди были покрашены в ядовито зеленый. А от границы зеленого к потолку густо замазаны известью. Пахло очищенным спиртом, хлором и примесью чего- то съестного. В коридоре тускло светили примитивные лампы. Скрипели старые выскобленные полы. Дежурный врач сельской больницы Маргарита Алексеевна, небольшого роста женщина средних лет, развила активную деятельность. В тесном приемном покое забегали, замелькали какие-то люди, очевидно младший медицинский персонал. Пострадавших уложили на кушетки, сняли верхнюю одежду и обувь. Маргарита Алексеевна приступила к осмотру, и Четыре_пи с интересом наблюдал за ней. Он мог сразу ей выдать полную картину анамнеза, но как не воспользоваться случаем протестировать местные средства диагностики. У доктора наличествовал только странный, явно аналоговый агрегат с двумя наушниками, которые были соединены гибкими шлангами с чем-то вроде микрофона, но без малейшего намека на электронику. Фонендоскоп, догадался Четыре_пи.

Сергей по-прежнему находился в глубоком обмороке. Челюсть у него была вывихнута и сломана. А Борька (пока они транспортировали тела до больницы, Вова раскрыл личность коренастого) пребывал в сознании, тихо поскуливал и обиженно кривил губы.

Мда, перестарался немного, покаялся про себя разведчик, не рассчитал силу удара. Вроде они тут на вид крепкие. Цель была не ломать, а лишь отключить. А проверять аборигенов на хрупкость как-то случая не представлялось.

Врач померила пульс Сергею, оценила реакцию зрачков, сосредоточенно поводила датчиком фонендоскопа по его плоской груди… Потом внимательно ощупала деформированную челюсть, вздохнула.

— Рассказывайте, — попросила она.

Четыре_пи с Вовой переглянулись. Придумать легенду они не догадались, а говорить правду, учитывая обстоятельства, наверное, не стоило.

— Я мимо шел, — взял инициативу в свои руки разведчик. — Смотрю Вова стоит, а эти два лежат. Ну и помог в больницу дотащить.

Вова растерянно посмотрел на учителя, потом — на бессознательного Серегу, на вопросительную Маргариту Алексеевну, а затем тоскливо уставился в пол.

— Да мы от Кузьмы возвращались, а тут котейка на дереве орет. Ну решили снять. Серега то за лестницей во двор сходил, к дереву приставил, ну и полез… А Борька то, лестницу держал. Ну криво то ее видать поставили. Серега значит с лестницы хрясть! Ну неудачненько так. Прямо на Борьку. Вот оно так… — Вова неправдоподобно развел руками.

— Котейка, значит, — ровно сказала Маргарита Алексеевна. — С лестницы упал значит.

— Аха, — пролепетал Вова.

— Лена, — обратилась она к миловидной розовощекой медсестре. — Иди в рентген-кабинет, приготовь там все. Сейчас этого туда отвезем.

Лена, взмахнув полами халата, унеслась по коридору.

Доктор подошла к стонущему Борису. Тот баюкал правую руку, и судя по всему, на окружающее реагировал слабо. Маргарита Алексеевна щелкнула пальцами перед его глазами.

— Говорить можешь?

Борька, блестя натуральными слезами, кивнул.

— Где болит?

— Рука, — хныкнул он жалобно.

— Вижу, что рука. Пошевели пальцами… Не получается?

— Больно, — опять заплакал Борька.

— Ладно, тебя тоже на рентген, — вздохнула Маргарита Алексеевна. — Да не реви ты. Починим твою руку. Помнишь, что случилось?

Коренастый сморщился, потом искоса глянул на Четыре_пи. Неприязненно, но с ужасом. Непроизвольно дернулся и тут же непритворно заорал.

— Ничего не помню! Доктор, да вколи мне какое-нить обезболивающее! Сознание теряю!

— Ну-ка прекрати истерику! — властно сказала женщина. — Сам небось виноват.

— Да я вообще ничего не делал! Я только поддержать хотел…

— Поддержать? Лестницу что ли?

Четыре_пи конечно мог запросто поднять болевой порог пострадавшего на высоту геостационарной орбиты, но почему-то не делал этого. Он хорошо помнил его взгляд из-под низких бровей. С Серегой было все ясно. Примитивные собственнические инстинкты. Брачные диалоги низких форм жизни. А в глазах Бориса светилось что-то по-настоящему недоброе. Что-то нехорошее, взращённое трудным детством, или мятущейся юностью, или жесткой молодостью. Поэтому Четыре_пи превентивно и напал на него. Не размышляя напал, на рефлексах. Хотя практической необходимости в этом не было. И сейчас за хныканьем и отнюдь не скупыми мужскими слезами проступала дурно пахнущая чернота. И лезть в нее, и даже просто касаться совсем не хотелось.

Это непрофессионально, подумал Четыре_пи, но мне хочется вызвать в нем летальную асфиксию. Вообще, я сам виноват. Как более развитый индивидуум. Зачем я в драку полез? Хотел проверить их уровень рукопашного боя? Так ведь понимал, что нет никакого уровня. Мог запросто отойти в сторону, вызвать депрессивно-пассивное состояние у аборигенов. Мог сделать массу логичных и правильных действий. Но выбрал самое нерациональное. Экспрессивное. Мне просто не нравится этот Сергей. Не нравится, как он смотрит на Светлану, как к ней тянет лапы… А этот субъект мне не нравится, потому что… я чувствую, что он подонок. Как резидент Десять_кью, я не прав. Как школьный учитель с маленьком населенном пункте, я просто чуть превысил нормы необходимой самообороны. На этом анализ своего поведения считаю исчерпанным, оборвал сам себя Четыре_пи. Гораздо полезнее сейчас оценить качество их медицинского обслуживания.