Чтение онлайн

И он стал оценивать. Маргарита Алексеевна, судя по всему, дело свое знала. Ну насколько это позволяли условия местности и довольно примитивное спец оборудование. Что такое рентген аппарат Четыре_пи понял не сразу, а когда понял, то чуть не задохнулся от возмущения. Бомбардировать беззащитный организм убийственными гамма лучами для получения проекционного изображения анатомических структур… И это они называют неинвазивным медицинским исследованием?! Ничего себе процедурка. Может конечно, я что-то упустил при изучении воздействия электромагнитных волн на здешние формы жизни. Какие-то иммунные барьеры? Невосприимчивость? Вроде бы все тесты показали схожесть реакций с эталонной гуманоидной моделью.

Сергея обкололи анальгетическими растворами, наложили пращевидную повязку. Он уже пришел в сознание и о чем-то печально мычал в щедро наложенные бинты. Медсестра принесла снимок, и Маргарита Алексеевна поднесла его к настольной лампе. Покрутила на свету, хмыкнула.

— Очень неудачно приземлился, Трофимов. У тебя нижняя челюсть в двух местах сломана. Месяц через трубочку есть будешь. Лежи смирно! — повысила голос врач, видя попытку больного привстать. — В следующий раз хорошенько подумаешь, прежде чем на лестницу залазить. Ишь, любитель кошек. Раньше что-то я за тобой любви к муркам не наблюдала. Ты их больше мучал, чем любил.

Серега закатил глаза.

— Ну а вы, молодой человек, что до сих пор здесь? Больше вашей помощи не требуется. За транспортировку пострадавших спасибо.

— Пожалуйста, — ответил Четыре_пи. Действительно, повода задерживаться здесь уже не было. Он повернулся к выходу.

— И еще… так на всякий случай, — в голосе Маргариты Алексеевны послышалась насмешка. — Вашу легенду с лестницей мы зафиксировали. Но на завтра вызовем участкового. Тут у нас не просто синяки. А уже нанесение тяжких телесных. Имейте ввиду.

— Да, правильно, — ровно отозвался Четыре_пи. — Доверяй, но проверяй.

Грядка была длинной. Почти бесконечной. И Сто Тысяч Солнц, у меня ноет спина! У меня, тренированного эксперта по выживанию, прошедшего цикл физических испытаний на отлично. Ноет спина. Так, что не разогнуться! И зачем я согласился…

Впереди маячили синие трико. Трико обтягивали круглую попку и постепенно сползали, обнажая распаренную поясницу и ложбинку между ягодицами. Светлана периодически останавливалась и подтягивала пояс вверх. Но стоило ей вновь принять фермерскую позу, силы натяжения и скручивания постепенно возвращали штаны в исходное положение. Но вид открывающейся ложбинки Четыре_пи уже не волновал. Он, еле перемещаясь в противоестественной для человека разумного конфигурации, практически полз по грядке, выгребая из рассыхающейся земли увесистые картофелины. Эти плоды местного сельского хозяйства он отправлял в тошнотворно-зеленое пластмассовое ведро. Хотелось пить. Хотелось остановиться. Но до конца ряда было еще метров 25, а на соседней линии Светлана уже почти финишировала.

К полудню солнце пекло совсем не по-осеннему. Какой-то всплеск летней солярности. И пот лезет в глаза и щиплет. Четыре_пи с трудом разогнулся и оттащил наполнившееся ведро к пыльному мешку.

— Леонид Дмитриевич, — позвала Светлана, сверкая издали улыбкой. — Ну как вы? Умаялись небось с непривычки?

— Нормально все, — соврал Четыре_пи. — Не тяжелее, чем уроки в школе.

Тяжелее, намного тяжелее. Тяжелее, чем интенсивная неделя в джунглях на Эрмиссе. А там я чуть не сдох. Только бы выжить, доползти наконец до этого застывшего на месте забора. Откуда столько сил в слабой девчонке. Очевидно, привычка к специфическому труду прививается с самого детства. Я еще только на половине грядки, а она уже две прошла, и вид такой, словно и не работала овощеуборочной техникой. Ишь, свеженькая какая, ладная.

Света, стащила с головы косынку, промокнула лоб. Затем стащила брезентовую куртку и повесила ее на ветку росшего рядом деревца. Загорелая шея и руки приятно гармонировали с белой тканью футболки. И грудь вздымалась как знамя социалистического соревнования. Образ правильной комсомолки с агитационного плаката.

— Вам помочь, Леонид Дмитриевич? — лукаво спросила она.

— Да, нет, нет, я сам, — поспешно отреагировал Четыре_пи, втайне надеясь, что она не послушается.

И она не послушалась. Решительно воткнув свое ведро в колею между грядками, широко расставив ноги в черных резиновых сапогах и приняв очень неудобное, но, очевидно, самое функциональное положение для сбора корнеплодов, Светлана двинулась навстречу. Эффективность ее работы впечатляла. Пока Четыре_пи осваивал метр, девушка проходила три. Было в ней что-то от землеройного робота-проходчика. Отточенная грация автомата и изящная мощь. Вот только волосы прядь за прядью непослушно выбивались из-под косынки, одушевляя стремительно приближающуюся фигуру.

Когда они задели друг друга пальцами, разбирая последние картофелины, Четыре_пи уже всерьез сомневался, что способен встать вертикально. Он с усилием разогнулся, непривычно и униженно ощущая себя изношенным ржавым механизмом.

— Спасибо. Я бы наверное один не справился.

— Это с непривычки, — Светлана смахнула волосы со лба. — В следующий раз легче будет.

Четыре_пи попытался возразить, что следующего раза не будет, потому что больше он никогда не вызовется добровольцем на сбор урожая, и в черной дыре он видел столь первобытный способ добычи еды, и вообще он скоро уедет, и скорее всего, навсегда… Но внезапное дуновение ветра бросило ему в ноздри запах трав, молока и каких-то сладких женских испарений. Поэтому он как-то странно посмотрел на ее влажную от пота футболку, машинально отметил симметричность темнеющих сквозь хлопок сосков и захотел пить еще больше.

Светлана смутилась, съежилась, повернулась к нему спиной, подхватила тяжелое ведро и устремилась к мешку. А он потопал к колодцу. Заливать жар, усталость и непонятное волнение.

За забором послышался уже знакомый лязгающий и чихающий рокот мотоцикла. Когда Четыре_пи впервые увидел это транспортное средство, он даже по-своему восхитился. Настоящий железный ретро-дизайн. Ни намека на эргономичность, только трубы, гнутый метал и грубые колеса. Дальний предок стремительных гравициклов. Где-нибудь на технологичных мирах такой образец вызвал бы фурор у любителей старины. Но здесь примитивная машина уже раздражала своей неоправданной громкостью и недоделанностью.

Вот и сейчас Четыре_пи поморщился и потянулся было к внутреннему шумоподавителю, но мотоцикл взревел как от боли, и тут же заглох. Лениво гавкнул Пират. Подойдя к колодцу, пилот Светоча увидел человека в серой форме. Он стоял у раскрытой калитки и о чем- то беседовал с Иваном Денисовичем. Хозяин махнул рукой.

— Леня, тебя тут милиция спрашивает, — жизнерадостно позвал он.

— Я сейчас.

Четыре_пи наскоро умылся, промокнул лицо жесткой тряпкой, служившей полотенцем и, не спеша подошел к калитке.

— Да, заходи ты, Павел Кузьмич, — увещевал Иван Денисович. — Что ты как чужой в дверях стоишь.

— Не могу, Денисыч, — отбивался гость. — Я не в гости. Я при исполнении.

— Ну так и исполняй во дворе!

— У меня разговор служебный с твоим квартирантом.

— Да неужто провинился учитель наш? Он ведь не пьет даже.

— Не пьет — это хорошо, — осторожно сказал милиционер.

Среднего роста, полноватый, глаза узкие, цепкие, пушистые усы, щеки в шрамах от оспин. Форма запыленная, засаленная. На погонах маленькие звездочки.

— Я вас слушаю, товарищ капитан, — вежливо приветствовал Четыре_пи.

Он оценил, как служитель закона неторопливо, тщательно обозрел его с головы до ног, царапая и скользя по броне психозащиты. Очевидно капитан свое дело знал. Так сканировать подозреваемых, пусть и очень топорно, мог только специалист с навыками выше среднего.

— Картошку собираете? — добродушно поинтересовался милиционер.

— Собираю, — безмятежно ответил Четыре_пи.

— Я не заставлял! — Иван Денисович ударил себя кулаком в грудь. — Учитель сам вызвался Светке помочь. Картошка у нас поздняя, экспериментальный сорт.