Чтение онлайн

— Если бы. Не поверишь, шеф твёрдо объявил, что ими управляли! Безделушки типа деревянного паровозика и старой солдатской кружки. Этими причиндалами и дубасили.

— Паровозиком с кружкой? Как кастетами?

По правде, Сергей пока не представлял, почему распутывать нарушение закона предстоит именно им, а не адвокатам, да и про командующие людьми предметы слышал впервые. Но признавать собственное дилетантство опасался из профессиональной гордости.

— А то! Тебе хоть раз челюсть детским паровозиком ломали? В двух местах? — Антону явно нравилась нетрадиционность происшествия. — А шнобель кружкой?

— Фигасе...

— И я про то же самое. Фабула такая: гопари тусовались на районе. Набежали люди, между собой не знакомые, приличные, с разных концов города, и без прелюдий — в рыло. Кто хочешь прозреет... Вся троица утырков в больнице.

— С чего решил, что пострадавшие именно гопники?

— Информационная база так говорит. Судимостей ни у кого нет, но административок на каждом — как блох на дворовой собаке. Ещё и спортсмены. Каратисты.

От нахлынувших раздумий кофе потерял вкус, превратившись в механически потребляемый напиток.

— Причины известны?

— Ни малейших. Нападавшие с троицей ранее не пересекались, даже не знали об их существовании, как и друг друга. Наваждение на граждан нашло. Никто ничего толком не помнит. Сидят, глазами ошалело хлопают. Бормочут, что ни при чём... Отпустило их после мордобития. В себя пришли и как один твердят — во всём виноваты кружка с паровозиком и что-то там ещё… в протоколе отмеченное. Заметь, синхронно утверждают, хотя допрашивались по разным кабинетам. В полиции, само собой, не верят, подозревая сговор. Дело шьют... И имеют все основания! Избиение произошло рядом со строительной базой. Мужики оттуда набежали, вмешались. Дали свидетельские показания. Все записи системы охраны периметра изъяты и приобщены к материалам. Там всё как на ладони. От начала и до конца. Не отвертятся.

С удивлением обнаружив, что кофе в стаканчике закончился, инспектор сходил к автомату и взял ещё пару стаканчиков. Себе и другу.

Хотелось ещё горячего, да и соображалось с ним легче.

— Одержимость по нашей части. Верно. Взглянуть бы на... — сказать «орудия преступления» Иванов не решился, потому что орудием вроде как люди выступали. А «инициаторы» или «зачинщики» — усомнился. В его сознании побитые спортсмены плохо увязывались с бытовыми предметами обихода. Предпочёл обтекаемое, — вещички.

— Уже, — Антон без пауз перешёл к второй дозе кофеина. — Карпович проверил. Говорит — непростые безделушки. Полуартефакты. Силы в них много, и вся одна схожая. В одинаковых пропорциях. Словно кто-то умышленно накачал, по регламенту. Как сахар порционно развесил. И ещё, шеф сделал интересную ремарку. Сообщил, будто приятные они. Дословно не вспомню, но смысл примерно такой «хочется обнять и любоваться», что бы это ни значило. Производитель, как ты понимаешь, пока сохраняет инкогнито. Я не о том...

— А о чём?

— Что делать станем, дружище? Твои времена, твои правила.

От такого логического выверта Серёга подавился. Закашлялся, а от мягких похлопываний товарищеской руки по спине ещё и озверел. Ишь, заботливый, паразит... Инициативу спихивает.

Обычно, на подобные хитрости Швец пускался редко. И обычно для этого имелась очень веская причина.

— Колись, что случилось? С чего бы ты прятался за моей широкой спиной?

Признание далось призраку не сразу, затребовав обязательных вздохов, траурных взглядов вдаль и прочих демонстраций эмоционального упадка.

— С шефом поругался. Вдрызг. Я ему, только про отмазку от тюрьмы услышал, вежливо так намекаю: «А не использовать ли вам, дражайший Фрол Карпович, образ какого-нибудь генерала из министерства? Заявиться к местным шишкам, красиво распедалить их по всем фронтам, чтобы от одержимых отвязались?! Ну а мы с Серёгой, своими скудными умишками, уж как-нибудь выловим тайного артефактора. Не извольте сомневаться».

— Угу. И?

— Ругателен наш обожаемый боярин и гневлив. Послал, короче. Велел самим разбираться. Он, оказывается, по должностной инструкции не обязан подчинённым хвосты заносить и задницы подтирать. В общем, теперь это для Карповича дело принципа, заставить нас...

— Тебя. Я ни при чём, — злопамятно уточнил Иванов, отыгрываясь за столь долгую прелюдию и то, что некоторые детали из напарника пришлось почти клещами вытаскивать.

— Хорошо. Я. И ты. По отдельности. Но спросят комплексно... Серый, не расчёсывай мне нервы! — стаканчик в руке Швеца обличительно указал на сослуживца. — Я реально не представляю, каким образом отмазать людей. На тебя вся надежда.

Но инспектор продолжал занудствовать:

— Ты с Карповичем закусился до или после того, как он боевую задачу нарезал?

— Во время, — нехотя признался Антон. — Ближе к «до». Шеф психанул и...

— И спихнул всю головную боль нам, используя любимейший принцип естественного отбора принудительным образом. Как котят в прорубь кинул. Кто выплыл — тот и молодец. А ты, проще говоря, догавкался, спустив язык с привязи.

Отказываясь признавать объективность обвинений, Швец непокорно тряхнул шевелюрой, одним махом допил кофе и досадливо, с хрустом, смял пустой стаканчик, открыл рот для гневной отповеди.

Постоял, глубоко дыша и еле сдерживаясь от ссоры с напарником, а вскоре и вовсе передумал скандалить:

— Ну... как бы... да. А чего он работу выдумывает?! Ему появиться, бородой потрясти умеючи, и дело в шляпе. У меня таких ксив и полномочий, как у Карповича, нет и не было. Превратиться в кого-то важного — могу, конечно. Но, чтобы говорить с полковником на равных, нужно самому быть не ниже полковника по должности или опыту. В противном случае расколют как семечку, как обезьяна орех... Всё что мне известно о высшем командном составе после милиции и армии — надо выглядеть значительно, говорить через губу, в обязательном порядке уметь орать на подчинённых и еб..., — он осёкся, припоминая цензурный эпитет из-за проходящей мимо пары с маленьким ребёнком, — пороть всех вокруг по поводу и без, чтобы не расслаблялись. Орать и материться я ещё смогу, а вот базарить по уровню… поймут, что стопроцентная липа. Потому высокий чин из меня так себе, на двоечку с минусом. Практики нет.

Мотивация руководства прояснялась всё отчётливее. Подчинённый инициативно вылез с указаниями, пусть и неглупыми, но позабыл о чинопочитании. А для старорежимных замашек Фрола Карповича это оказалось похуже выверенного плевка в лицо.

Теперь Антон расплачивается за... скорее, в назидание на будущее.

— Эге... И мог бы помочь — не захочет из вредности, — безжалостно добил Серёга ни к месту взбалмошного призрака. — Разве что на коленях приползём, землю целуя. Зато о результатах спросит по всей строгости.