Чтение онлайн

Впереди, над головами, несли красное знамя с золотой пятиконечной звездой. Несколько немцев фотографировали, их никто не останавливал. Лариса провожать не пришла, сказала, что не выдержит такого прощания, это для нее слишком. Шли молча, а потом кто-то тихо запел: «Расцветали яблони и груши, поплыли туманы над рекой…» На словах «Выходила на берег Катюша» к певцу присоединились десятки голосов наших. Я тоже пела.

С ребятами, которые уезжали, заранее договорились, что наденем пионерские галстуки. И мы шли все торжественно, как на параде. Шли на вокзал грузиться в поезд. Мама плакала. Я часто моргала и жмурилась, чтобы не разреветься.

<4 июля 1991 г.>

Уже две недели живем в гостинице. Родители хлопочут о новой квартире. Я тоже вся в хлопотах. Но пока не буду писать, куда мы должны переехать. Это секрет.

<19 июля 1991 г.>

Вот и на новом месте. Нам дали двухкомнатную квартиру! (Ю-ху!) И где? Почти на берегу Черного моря! Действительно, папа настоящий сюрприз нам устроил. Теперь круглый год будем жить возле моря. В первый раз его увидела. Очень понравилось! Хоть каждый день купайся и загорай. Я так счастлива! Теперь у нас начнется новая жизнь.

<20 июля 1991 г.>

Когда уезжали в командировку, я совсем маленькая была. Плохо помню тогдашний Союз. Здесь все так сильно отличается от Германии! И люди другие, какие-то усталые и раздраженные, но мне очень любопытно. Стараюсь всем улыбаться.

<23 июля 1991 г.>

Ходим на море, но вода слишком теплая и совсем не освежает. На улице жара, больше сорока градусов в тени. Ночью не становится прохладнее, даже ветерка нет. Спим под сырыми махровыми покрывалами, специально их мочим в холодной воде, чтоб не так душно было спать.

Написала Ларисе письмо. Интересно, долго оно будет идти? Как она там?

<26 июля 1991 г.>

Полюбила газировку из автоматов. Так чудно. Сначала надо помыть стакан в специальном углублении, откуда вода идет, потом поставить его с другой стороны, оттуда уже выливается сироп с газировкой. Больше всего тархун понравился, хоть после него рот и губы становятся зелеными. Дюшес тоже очень-очень классный. Не сравнится со всякой колой и фантой, которые в Германии продавали. Еще вкусное фруктовое мороженое в картонных стаканчиках, оно даже вкуснее чем в нашем кафе было. Ларисе бы тоже понравилось.

<1 августа 1991 г.>

Поехали в горы с ночевкой. На Красной поляне прямо как в сказке! Ночью между деревьями летали светлячки – это такие маленькие жучки. У них брюшко светится желто-зеленым огоньком, а если к ним подойти ближе или дотронуться до светлячка, то свет сразу гаснет.

Сейчас по ночам море светится. Это какое-то чудо! Когда проводишь рукой по воде остается зеленоватый искрящийся след. Вода сверкает, блестит, переливается. Трудно даже объяснить. И кажется, ты попал не в море, а в волшебный мир. Родители тоже резвились как маленькие и брызгали друг в друга.

<10 августа 1991 г.>

Папа говорит, тут не так уж плохо, как пытаются представить на западе, и мы еще покажем всем. Запад боится СССР, и в этом наша сила. Мама сердится на папу, говорит, что уже устала от политики, хочет спокойно жить у моря и наслаждаться покоем.

<15 августа 1991 г.>

Волнуюсь, как пойду в новую школу? Но интересно познакомиться с ребятами. Уже школьную форму и галстук приготовила. Родители тоже собрались на линейку. Сначала хотела отговорить их, ведь я уже восьмиклассница, а все с родителями за ручку хожу. Но потом передумала – мне с ними спокойнее будет.

<19 августа 1991 г.>

Происходит что-то нехорошее. По телевизору целый день показывают балет. В море очень много больших кораблей, папа сказал, они военные. Он очень нервничал, целый день слушал радио на полной громкости. Постоянно звонил куда-то, ругался на кого-то, кричал: «предатели!», «это конец!» Я поняла, что нашу страну кто-то захватил. Страшно вдруг так стало. Что-то явно случилось нехорошее. У папы даже боюсь спрашивать, а мама только отмахивается и говорит, что сама ничего не может понять.

<21 августа 1991 г.>

Ночью папе стало плохо, и его увезли в больницу. Перед тем, как его забрала скорая, он мне сказал, что очень важно, чтобы я всегда-всегда помнила, чему он меня учил. «Наступают трудные времена, но надо держаться и никогда не забывать, что ты – дочь советского офицера», – говорил так, словно навсегда прощается со мной. Мне стало очень страшно, я пыталась шутить и говорить всякие глупости. Папа слабо улыбался и говорил, что верит в меня. Вчера мне исполнилось четырнадцать.

<25 августа 1991 г.>

Моего папы больше нет… Он умер ночью 22 августа в больнице. До сих пор не могу поверить. Мы здесь еще мало с кем успели познакомиться, но на похоронах было много народу. У могилы несколько военных говорили речь. Что папа слишком за все переживал и не смог смириться. Что он был настоящим офицером, честным и преданным своей стране. Друзья и сослуживцы дали маме конверт с деньгами. Мама убрала его подальше и сказала, что на эти деньги мы сделаем папе красивый памятник.

<26 августа 1991 г.>

Папочка! Я люблю тебя! Не успела сказать это тебе при жизни. Всегда хотела, но так и не решилась. А теперь слишком поздно.

<27 августа 1991 г.>

Все жду, что откроется входная дверь и войдет папа.

Мама уже три дня не встает с кровати. Лежит и молча смотрит в потолок. Я реву целыми днями. А у мамы не видела ни одной слезинки. Даже когда гроб с папой в землю опускали. Если бы она поплакала, ей бы легче стало. Наверное.

<28 августа 1991 г.>

Этого не должно было быть! Гадские путчисты! Из-за них умер папа. Он очень любил свою страну и был настоящим офицером. А они его убили…

Мама словно бесчувственный робот. Отвечает односложно равнодушным голосом. У меня глаза болят от постоянных слез. И поделиться своим горем ни с кем не могу. Написала еще одно письмо Ларисе. Что будет дальше?

<29 августа 1991 г.>

Нашла, куда мама спрятала подаренную иконку. Долго смотрела на святого старца и плакала, пыталась молиться. Николай Угодник, пожалуйста, сделай так, чтобы там, где сейчас мой папа, ему было хорошо и спокойно. Пожалуйста, помоги ему! Ты ведь всем помогаешь, даже неверующим.