Чтение онлайн

– Спасибо! – сказала Элеонора.

Феоктист Рюрикович участливо посмотрел на неё:

– Вы не волнуйтесь! У нас прекрасные условия. Чисто! Уютно! Звери содержатся в просторных вольерах! Почти как на воле! Даже лучше! Потому что на воле никому до них нет дела, а у нас о них заботятся! Живут как в санатории!

Элеонора кивнула.

– Но где же он, где наш Золотой Огонёк? – заторопился Феоктист Рюрикович, потирая руки.

– Какой Огонёк? – спросила Глаша. – У нас нет никакого Огонька!

– Вы, наверное, ошиблись! Вам не сюда! – обрадовался Гриша.

– Как же нет? – опешил директор зоосада. – А ваш жираф?

– Его зовут Федя, – сказала Глаша.

– Ну вот, – успокоился директор. – У меня так и записано: «Жираф марокканский пупырчатый. Самец. Кличка – „Фёдор“»! А по-французски, к вашему сведению, Feu d’or – это и значит Золотой Огонёк!

– Верно, – подтвердил Максимилиан. – Как-то я об этом не подумал. Вы что – француз?

– Нет, – сконфуженно пробормотал Феоктист Рюрикович, – мои предки вообще-то из Скандинавии. Но, понимаете, я учил в школе французский язык и в прошлом году мне довелось побывать на юге Франции, в Камарге. Какая страна! Там обитают розовые фламинго! Стоят себе на отмели в устье Роны – ну просто… взбитые сливки с земляникой посреди болота! А табуны бело-серых лошадей?! Дикие, свободные! Несутся как вихрь! Как бы я хотел их видеть в нашем зоопарке!

– Всех? – спросил Гриша.

– Всех! – признался Феоктист Рюрикович.

– Ну, что ж тут поделаешь! – вздохнул Максимилиан. – Это у вас профессиональное. Только, пожалуйста, не называйте Федю «Огоньком». Он – Федя. Какая разница, что это значит по-французски! Вот я же, например, не перевожу свою фамилию!

– А если перевести? – оживился Феоктист Рюрикович.

– Ну, «Фарр» по-русски значит маяк. А Трансформатский – вроде как Преображенский, – ответил Максимилиан. – Но при чём тут это?

– Ладно, пойдёмте к Феде, – вздохнула Элеонора. – Чего тянуть.

И все пошли в детскую.

– Превосходный экземпляр! Какие стати! – воскликнул Феоктист Рюрикович, увидев Федю. – Я вас поздравляю! И нас тоже! Ваш Огонёк станет украшением нашего зоопарка. А со временем, поверьте мне, он займёт достойное место в коллекции зоологического музея… то есть не он, конечно, а… Впрочем, до этого ещё далеко.

Максимилиан и Элеонора переглянулись.

А Федя недовольно фыркнул.

И вдруг Феоктист Рюрикович фыркнул тоже.

Тогда Федя вскинул голову и зафырчал.

Феоктист Рюрикович вытянул шею и зафырчал ещё громче.

Федя чмокнул губами и ударил копытом об пол.

Феоктист Рюрикович тоже чмокнул губами и притопнул ногой.

И вдруг Федя повернулся хвостом к своему собеседнику, подошёл к Элеоноре и уткнулся ей в юбку жёлтой мордочкой.

– Федя, невежливо! – сказала Глаша.

А Гриша ехидно посмотрел на директора зоопарка.

Но тот был так погружён в свои мысли, что вроде даже не заметил Фединой невоспитанности.

– Странно, – пробормотал Феоктист Рюрикович. – Очень странно. Ведь казалось бы – отличный экземпляр марокканского пупырчатого жирафа! А говорит нечисто! У него выраженный кенийский акцент! Откуда это?

Между тем рабочие, которые пришли с Феоктистом Рюриковичем, уже распечатали свои коробки. В них оказались какие-то сетчатые панели, скобки и шурупы. Быстро и ловко рабочие собрали из них клетку типа ловушки – одна стена как бы открыта, но, стоит в клетку кому-нибудь зайти, как сверху падает дверца. У клетки внизу были специальные ручки, чтобы удобно было её нести.

– Феоктист Рюрикович, мы готовы! – сказал один из рабочих.

– Сейчас-сейчас! – Директор зоопарка почесал бороду, как будто ища в ней ответ на мучающий его вопрос, потом достал из сумки апельсин и бросил его в клетку.

Федя покосился на жёлтый, сочный и пупырчатый марокканский апельсин, который катался по дну клетки, но с места не двинулся.

Директор бросил в клетку ещё и банан.

Федя теснее прижался к Элеоноре. Она слегка подтолкнула его в сторону клетки, но Федя отпрыгнул и посмотрел на неё с укоризной. Элеонора опустила глаза.

– Странно, – сказал Феоктист Рюрикович. – Почему он не идёт на приманку? Он что у вас, сытый, что ли? Мы же просили его два дня не кормить!

– Ещё чего, – прошептала Глаша. – Два дня не кормить!

А Гриша закричал:

– Сами попробуйте себя два дня не кормить!

– Гриша! – строго сказала Элеонора. – Как ты разговариваешь со взрослыми?

А Федя вдруг опустил шею, залез головой под шкаф и достал оттуда большую шоколадную конфету «Гулливер». Он минуту потоптался на месте, посмотрел на Глашу и Гришу, потом решительно фыркнул и, зажмурившись, съел конфету – целиком, вместе с бумажкой.

– Это ещё что? – опешил Феоктист Рюрикович. – Жирафы не едят конфет! Зачем вы его приучили?

– Дети… – тихо сказал Максимилиан. – Понимаете?

– Не понимаю! Шоколад испортит ему экстерьер! – возмутился директор зоопарка.

– Да Федя ненавидит конфеты! – закричал Гриша. – Это он для нас!

– Чтобы мы его не отдавали, – объяснила Глаша.

– Извините, Феоктист Рюрикович, но у нас вообще-то смена заканчивается, – вмешался второй рабочий. – А нам ведь ещё мартышек в новый вольер переводить…

– Может, свяжем его и все дела? – спросил первый рабочий и достал моток верёвок.

– Нет, – покачал головой директор зоопарка. – Это его травмирует. А он и так нервный. Лучше снотворное.

Феоктист Рюрикович вынул из сумки шприц и лекарство.

– Не бойтесь, это совершенно безвредно! – заверил он.

Элеонора прижала к себе клокочущего от возмущения Гришу.

Феоктист Рюрикович медленно набирал лекарство.

Федя испуганно взглянул на шприц – как, опять уколы? Но ведь он же здоров.

Гриша молча загородил Федю.

Глаша сказала:

– Не надо! Он сам.

Она вошла в клетку и позвала:

– Феденька, иди сюда!

Федя на минуту замешкался, но потом зашёл в клетку. Глаша погладила его. По её щекам текли слёзы.

Рабочие приготовились опускать дверцу.

– Глашка, выходи! – испуганно крикнул Гриша.

Глаша вышла из клетки.

Дверца упала.

Рабочие подняли за ручки клетку с жирафом.

Федя с удивлением посмотрел на Глашу, потом на Элеонору, Гришу и Максимилиана.