Чтение онлайн

Отставание в коммуникативном развитии у детей с легкими формами психического недоразвития на этапах раннего онтогенеза в силу деструктивных органических и социальных влияний, основным из которых является дефицит общения со взрослым, различные деформации в их отношениях нарушают процесс личностного развития ребенка (в совокупности его социальных компонентов), их межличностных отношений (взаимоотношений) и создают проблемы для социально-психологической адаптации таких детей. Мы полагаем, что коррекционно-педагогическая работа, нацеленная на нормализацию взаимоотношений детей с окружающими и преодоление коммуникативного недоразвития, может стать важнейшим условием оптимизации процесса их социализации, стержнем которой будет социально-личностное развитие детей и успешная адаптация их в социуме.

Для подтверждения гипотезы о том, что общение со взрослым является ведущим фактором становления самосознания ребенка с легкими формами психического недоразвития, мы провели сравнительное экспериментальное исследование с целью выявления у детей психологического новообразования кризиса 7 лет – социальной компетенции, в которой объективируются преимущественно социальные параметры развития личности ребенка: отношение к окружающему миру, к другим людям, к себе.

Мы изучали в экспериментальных ситуациях основные компоненты социальной компетенции: социальный интеллект, способность к сопереживанию и эмоциональной поддержке, способность к ролевому поведению. С целью выявления коммуникативных детерминант социально-личностного развития детей нами проведено сравнение количественных показателей развития коммуникативной сферы и их качественный анализ. Это позволило обнаружить у большинства детей с легкими формами психического недоразвития низкий уровень развития социального интеллекта В 72,9 % случаев у детей с легкой умственной отсталостью и в 42,4 % случаев у детей с ЗПР проявилось отсутствие способности анализировать и эффективно решать возникающие между людьми проблемы.

Сравнительное изучение эмоционального компонента социальной компетентности у данного контингента испытуемых свидетельствует о том, что несмотря на вариабельность их поведения в экспериментальных ситуациях, мы можем сделать вывод о том, что такие дети эмоционально вовлечены в деятельность сверстника, готовы к бесконфликтному решению социальных проблем, способны к просоциальному поведению по отношению к сверстникам. Чаще всего такое поведение детей с ЗПР мы фиксировали в младшем школьном возрасте. Мы полагаем, что эти особенности свидетельствуют о том, что ровесник является для ребенка самоценной личностью, а не только предметом сравнения с собой. Для детей с легкой умственной отсталостью характерно безразличное отношение к окружающим, отстраненность, эмоциональная холодность, а в конфликтных ситуациях уход от решения проблемы. Эмоционально окрашенное отношение к сверстнику, стремление помочь ему в экспериментальных ситуациях фиксируется у данных испытуемых в единичных случаях. Это свидетельствует о низком уровне развития их эмоционального компонента социальной компетентности, о деформированном развитии у таких детей личностного начала в отношении к себе и другому.

При изучении поведенческого компонента социальной компетентности у выделенного контингента испытуемых мы обнаружили большую вариабельность поведения. Большинство детей с ЗПР в возрасте 6–7 лет (76,8 %) и в возрасте 7–8 лет (60,4 %) показали низкий уровень ролевого поведения. Социальный контекст задачи здесь часто подменяется игровым. Такие дети сохраняют исходную цель и требования к ролевому поведению в течение нескольких часов. У 23,2 % детей с ЗПР 7–8 лет мы зафиксировали средний уровень ролевого поведения. Эти испытуемые понимают и принимают социальную задачу, стремятся соответствовать ролевым требованиям, однако сохранить исходную цель на протяжении всего временного отрезка затрудняются. У 81,8 % детей 6–7 лет и у 92,5 % детей 7–8 лет с легкой умственной отсталостью наблюдается низкий уровень развития ролевого поведения. Социальный смысл задания слабо организует их ролевую деятельность. Они быстро теряют исходную цель и требования к ролевому поведению. 18,2 % детей 6–7 лет и 5 % детей 7–8 лет с легкой умственной отсталостью не понимали и не принимали поставленную взрослым перед ними социальную задачу.

Таким образом, результаты проведенного исследования свидетельствуют о деформированном становлении «образа Я» у детей с легкими формами психического недоразвития, неполноценном формировании его социальной составляющей, что делает их уязвимыми в ситуации психологического насилия.

Наше исследование с определенной долей уверенности позволяет сделать вывод о том, что социально-личностное развитие детей (высокие уровни коммуникативного развития, ролевого поведения) является определяющим фактором школьной адаптации. Это связано с формированием у данного контингента предпосылок самосознания, со способностью осознавать свою позицию во взаимоотношениях и определенным образом организовывать свое поведение. Уже в дошкольном возрасте дети с легкими формами психического недоразвития, достигшие возрастных уровней общения со взрослым, обнаруживают способность к ролевому поведению, что благоприятствует выбору ими нужной позиции в ситуации выполнения учебного задания (его эффективность возрастает). В младшем школьном возрасте социально-личностное развитие таких детей также определяет их поведение в ситуации выполнения учебного задания, что позитивно влияет на овладение учебной деятельностью школьного типа, в отдельных случаях на взаимоотношения со сверстниками и помогает такому ребенку успешно адаптироваться в условиях образовательного пространства школы.

Своевременное и компетентное включение ребенка в систему коммуникативных отношений с учетом его коммуникативного опыта, актуальных и потенциальных индивидуальных особенностей развития деятельности общения, его взаимоотношений с окружающими можно рассматривать в качестве важнейшего условия профилактики психологического насилия в условиях образовательной интеграции.

Часть 3
НАСИЛИЕ В СЕМЬЕ

Глава 1. Особенности современной семьи и проблемы семейного насилия

Современная наука по-разному относится к тем изменениям, которые сегодня претерпевает семья как социальный институт. Существуют две противоположные точки зрения на глубину и направленность семейных изменений (открытая система формирования брака, эмансипация женщин, эмансипация детей от родителей, рост личной свободы, смещение отношений на супружество).

Представители первой точки зрения рассматривают семейные изменения как выражение глобального кризиса семейного образа жизни, упадка семьи как социального института, отражение ценностного кризиса в обществе в целом. Авторы, отражающие эту кризисную парадигму, считают, что все больше современных людей хотят удовлетворять свои потребности не внутри семьи, а вне ее. Удовлетворение потребности личности в самоактуализации как наиболее полной реализации своего потенциала все больше концентрируется на внесемейной деятельности, семья и родительство становятся неконкурентоспособными по сравнению с такими ценностями, как повышение социального статуса, уровня образования, квалификации, материального благополучия.

Представители второй точки зрения защищают идею о том, что изменения в институте семьи являются позитивным в целом процессом демократизации в семейной сфере как отражение общемировых тенденций. Несмотря на трансформацию института семьи, ее приспособление к новым условиям, обострившееся противоречие между семейными и внесемейными ценностями, общечеловеческая значимость семьи, безусловно, сохраняется. Отношения «муж-жена», «мать-ребенок», «брат-сестра» и т. д. естественны и жизненно необходимы для каждого человека. Семья и ее ценности уникальны и не могут быть заменены ничем другим.

Между тем специалисты в области психологии семьи, семейной политики, социологии отмечают специфические особенности российской семьи конца XX – начала XXI в., прежде всего – утрату семьей изначальных функций любви, заботы и поддержки или сведение их только к экономической модальности.

«Эта установка, что ничего нет легче, чем любить, – продолжает оставаться преобладающей идеей относительно любви вопреки подавляющей очевидности противного. Едва ли существует какая-то деятельность, которая начиналась бы с таких огромных надежд и ожиданий и которая все же терпела бы крах с такой неизменностью, как любовь. Если бы это касалось какой-либо иной деятельности, люди сделали бы все возможное, чтобы понять причины неудачи, и научились бы поступать наилучшим для данного дела образом или отказались бы от этой деятельности. Поскольку последнее в отношении любви невозможно, то единственно адекватный способ избежать неудачи в любви – исследовать причины этой неудачи и… учиться…».[26]

Эти слова Э. Фромма, на наш взгляд, полностью можно отнести к семейной жизни. Именно она, наверное, является той человеческой деятельностью, которая, подобно любви, начинается с огромных надежд и ожиданий и чаще, чем хотелось бы, терпит крах. Серьезные проблемы, с которыми сталкивается современная семья, показывают, что достижение человеком сексуальной и социальной зрелости не является гарантией благополучия семьи.

Семья – это основная сфера жизни и развития ребенка. Психологическая атмосфера, преобладающая здесь, оказывает влияние на каждого из ее членов, и прежде всего на детей. Она находит отражение в их общем самочувствии, в адекватности самооценки, в наличии соматических расстройств и т. д. Специфика отношений в семье во многом определяет и характер отношения ребенка к реалиям жизни.

К сожалению, социализация детей в современной российской семье сопровождается изменением ее структуры, стиля родительско-детских отношений, ростом конфликтов. Многие конфликты имеют ярко выраженный насильственный характер. Данные исследований, проводимых в последние десятилетия отечественными психологами, показывают, что взаимоотношения родителей и детей становятся более напряженными, в частности отсутствует атмосфера тепла и интимности между ними. Большая часть детей, особенно подростков, испытывает эмоциональное отвержение со стороны родителей (отношение «не до тебя»). Взрослым не хватает ни эмоциональных, ни физических сил на то, чтобы оказать эмоциональную поддержку, помощь собственным детям. Напротив, родители выступают источником напряжения в отношениях с подростками, транслируя им собственные страхи, тревогу, проявляя агрессию. По данным научных исследований, насилие в той или иной форме наблюдается в каждой четвертой семье. Около 30 % от общего числа умышленных убийств совершается в семье. Половине всех преступлений, связанных с бытовыми мотивами (ревностью, алкоголизмом, хулиганством), предшествуют длительные семейные конфликты.