Чтение онлайн

А. С. Мыльникову объявить Петра III великим реформатором, ставшим жертвой консервативного дворянского общества [18] . Однако личные качества этого несчастного императора делали его достаточно одиозной фигурой на российском престоле, крайне непопулярной в среде столичного дворянства, которое предпочло ему его супругу, ставшую самой знаменитой правительницей России под именем Екатерины Великой. Тем более что до того времени ни один российский правитель так откровенно не пренебрегал интересами страны, как Пётр III, по причине своего почтительного отношения к прусскому королю Фридриху II уступивший ему все завоевания России в Восточной Пруссии.

Именно в годы правления Екатерины II было окончательно покончено с петровским идеалом «регулярного государства», с равными обязанностями и равным бесправием всех сословий перед верховной властью. При ней дворяне получили всё, что хотели, включая право на созыв дворянских уездных и губернских собраний (по «Жалованной грамоте дворянству» 1785 г.). В первые годы своего правления Екатерина II была готова даже пойти на некоторое ограничение самодержавной власти. В августе 1762 г. по инициативе её ближайшего советника Н. И. Панина был подготовлен документ о создании Верховного Императорского Совета с законодательными функциями. Но когда в ходе работы созванной правительством Уложенной комиссии выяснилось, что дворянству в основной его массе абсолютно чужды идеи представительной власти, она тотчас приостановила действие этого уже подписанного указа.

По отзыву П. Я. Чаадаева, правление Екатерины II приобрело «столь национальный характер, что, может быть, ещё никогда ни один народ не отождествлялся до такой степени со своим правительством, как русский народ в эти годы побед и благоденствия» [19] . Возможно, именно по этой причине российское общество отдало ей предпочтение перед законным императором Петром III, который за полгода своего правления продемонстрировал такую неприязнь к России и её жителям, что, по мнению его жены, «во всей империи у него не было более лютого врага, чем он сам». В отличие от своего импульсивного и недалёкого супруга, у Екатерины была конкретная программа действий и воля для проведения её в жизнь.

В связи с этим возникает вопрос: почему Екатерине II Великой, сравнимой по деяниям на благо своего нового отечества с Петром I Великим, так не повезло в отечественной историографии? Во многих исторических сочинениях, особенно советского периода, её реформы, дипломатические успехи, победоносные войны и обширные территориальные приобретения оказались заслонены бесчисленной чередой фаворитов, расправой над пугачёвцами и восставшими поляками, борьбой с революционной Францией и ужесточением крепостных порядков. Иными словами, оценка личности Екатерины II и её роли в российской истории оказалась явно неадекватна успехам, достигнутым страной за годы её правления, когда Россия окончательно закрепила за собой ведущее место в мировой политике.

Вполне возможно, что многих дореволюционных и советских историков в их оценке роли самой знаменитой российской императрицы объединяло активное неприятие тех либеральных идей, которые она высказывала и, пусть не всегда успешно, пыталась провести в жизнь. Может быть, сыграл свою роль и чисто мужской шовинизм, нежелание смириться с тем очевидным фактом, что эта женщина на троне принесла России больше воинской славы и территориальных приобретений, чем иные правители-мужчины в более поздние времена.

Даже сейчас нередкими являются попытки умалить результаты её преобразовательной деятельности, представив их простым продолжением прогрессивных мероприятий в духе «просвещённого абсолютизма», начатых ещё при Елизавете Петровне, что не вполне правомерно. У Екатерины II была собственная политическая программа, которую она пыталась реализовать на протяжении всех лет своего царствования. В самом общем виде эту программу можно определить как попытку ускорения социально-экономического и культурного развития России, добиться её дальнейшей интеграции в мировую политику, но при сохранении в неизменном виде основ существующего социально-политического строя. В нём Екатерина видела прочную гарантию сохранения политической стабильности в стране и незыблемости своей личной власти. Но не только это удерживало императрицу от более решительных действий.

Здесь Екатерина II преподаёт нам урок политической мудрости, основанной на умелом сочетании искусства субъективно желаемого и объективно возможного. Известно её отрицательное отношение к крепостничеству, но тронуть крепостное право она не посмела, как сама объясняла, из страха, что дворяне просто побьют её камнями. В своей деятельности императрице приходилось учитывать интересы дворянского сословия, от поддержки которого зависела не только её судьба, но и решение всех остальных проблем страны. Однако в массе своей российское дворянство, за редким исключением (и то из числа ближайших друзей императрицы), оставалось весьма косным и консервативным, чтобы можно было подвигнуть его на большие свершения.

С другой стороны, Екатерине II, почитательнице трудов французских просветителей, очень хотелось выглядеть просвещённой государыней и править соответственно духу времени – эпохи разума и просвещения. Но вначале надо было предстать перед своими подданными в образе защитницы национальных интересов страны, которыми пренебрёг ранее её незадачливый супруг, отказавшийся от всех завоеваний России в Семилетней войне (1756-1763 гг.).

Екатерина II просто обязана была стать большей русской, чем сами русские, и действовать в национальном духе, чтобы восстановить национальное достоинство России, попранное её предшественником. Потому её политика включала в себя три не просто различные, а прямо противоположные направления: национальное, либеральное и сословно-дворянское. В ходе их реализации она проявила недюжинный прагматизм. Будучи не в состоянии решить все задачи разом, императрица их разделила и каждую осуществляла в особой сфере государственной деятельности. Национальный интерес чётко соблюдался во внешней политике. Внутренняя политика была подчинена исключительно интересам дворянского сословия. Своя сфера была отведена и либеральным идеям: на них строилась система законодательства, т. е. эти принципы проводились в отдельных законах, а свободное изложение собственных суждений допускалось в литературе, школах и светских салонах.

Конец ознакомительного фрагмента.