Чтение онлайн

Как ни парадоксально, но именно этот традиционализм сыграл роковую роль в судьбе правительницы Софьи Алексеевны и обеспечил успех петровских реформ. Ведь для общественного мнения уходящей московской эпохи Пётр Алексеевич был законным, «богом данным» царём, а царевна Софья Алексеевна по достижении им совершеннолетия превращалась в простую узурпаторшу, свергнуть которую не составило большого труда.

В российских условиях начала XVIII в. главным инструментом в деле модернизации страны стали именно такие институты традиционного общества, как деспотизм власти и закрепощённое положение всех сословий. В той ситуации остановить взятый правительством курс на обновление социально-экономических и политических основ Русского государства могла только смена правителя. Однако Пётр I устранил эту возможность, установив в стране военно-полицейский режим и даже пожертвовав своим сыном-наследником царевичем Алексеем, не разделявшим его реформаторских замыслов. Обеспокоенный судьбой своего детища – обновлённой России, Пётр I изменил общепринятый порядок перехода престола от отца к сыну. Особый указ «О престолонаследии» предоставил императору право самому назначать себе преемника из числа наиболее достойных, на его взгляд, претендентов на трон в обход прямых наследников.

Во многих странах центром духовной оппозиции процессу модернизации становилась церковь, но на «Святой Руси» такая возможность исключалась. Русская православная церковь всегда находилась в подчинении у светской власти. Её действительным главой являлся царь, а не патриарх. Пользуясь этим обстоятельством, Пётр I свёл на нет автономное положение церкви в государстве, фактически превратив её в особое ведомство по духовно-религиозным вопросам. Для этого было устранено патриаршество, а руководство церковью было вверено специально созданному органу – Священному Синоду во главе с государственным чиновником в чине обер-прокурора.

Поскольку петровские реформы ломали вековые русские нормы и обычаи, им было оказано довольно сильное как активное, так и пассивное сопротивление, особенно в низших слоях общества, на которые пала основная тяжесть проводимых мер. Неприятие петровских нововведений проявлялось в массовом движении раскольников, в стрелецких и казацких выступлениях, в дворцовых заговорах. Пётр I в борьбе с противниками реформ не стеснял себя в средствах, «устраняя варварство варварскими методами», применяя массовые казни и другие средства устрашения.

Однако не только это стало особенностью петровских реформ. Одной из уникальнейших черт российского опыта модернизации тех лет явилось то, что она проходила в экстремальной ситуации, в обстановке Северной войны. Общеизвестно, что для успешного проведения реформ требуется политическая стабильность внутри страны и отказ от активной внешней политики. В России же всё обстояло с точностью до наоборот. Именно обстановка военного времени наложила свой отпечаток на содержание и на сам ход преобразований. Трудно назвать другую страну в мире, которая сумела бы осуществить столь крутую ломку своих социально-политических и экономических структур в подобной ситуации, в условиях почти непрекращающихся военных действий на севере, западе и юге страны.

Налицо, таким образом, наглядный пример мобилизационного типа развития страны, когда именно государство выступает его основной движущей силой, решая свои задачи за счёт нещадной эксплуатации материальных и людских ресурсов общества.

К тому же обратной стороной реформаторской деятельности Петра Великого стал глубокий культурный раскол прежде единого русского общества. Европейское образование и западная культура стали уделом довольно узкого слоя, прежде всего дворянства. Остальной народ являлся приверженцем старых русских культурных ценностей и норм поведения. По своему внешнему виду и даже по языку (дворяне часто предпочитали общаться между собой на французском или немецком языке) верхние образованные слои российского общества стали резко отличаться от «простонародья», которое осталось хранителем национальных ценностей. Это ещё более усугубило взаимное неприятие и отчуждение между разными слоями российского общества, что имело далеко идущие негативные последствия.

Подводя итоги преобразовательной деятельности Петра Великого и её влияния на дальнейшее развитие России, следует констатировать, что эти реформы имели реальные корни в прошлом, как и жёсткие методы их проведения, а именно -в деспотизме власти и в подчинённом положении народа. Своей несокрушимой волей Пётр Великий заставил Россию совершить гигантский скачок в развитии. Достаточно только взглянуть непредвзято на то, чем была страна до Петра I и какой она стала в результате его реформаторской деятельности. Французский посланник в России Кампредона с затаённым ужасом и с видимым сожалением писал вскоре после окончания Северной войны: «При малейшей демонстрации его флота, при малейшем движении его войск ни шведская, ни датская, ни польская корона не осмелятся ни сделать враждебного ему движения, ни шевельнуть с места свои войска, как о том бывала речь при прежних обстоятельствах» [13] .

Вместе с тем надо отметить, что, хотя Петра I иногда называют «революционером на троне», а его реформы – «революцией сверху», вся его революционность имела ярко выраженный консервативный характер. Прямым следствием его реформ стало ещё большее укрепление таких традиционных основ русского общества, как самодержавная власть царя и закрепощённое положение всех сословий абсолютистским государством, установление государственно-регулируемого экономического режима.

Таким образом, налицо феномен «консервативной революции», когда культурно-технические достижения Запада были использованы утилитарно, в основном для продления жизни архаичных социально-экономических и политических структур. Таково, на наш взгляд, справедливое суждение об отдалённых последствиях петровских реформ современного историка Е. В. Анисимова [14] .

Пётр I оставил после себя не только сильную в военно-экономическом отношении державу, но и ряд сложных проблем в социально-политическом строе, мешавших России стать вполне «цивилизованным» европейским государством. Главная из них заключалась в необходимости дальнейшего укрепления опоры существующего политического режима. Ведь неограниченный произвол самодержавной власти, крайняя централизация государственного управления и отсутствие представительных учреждений на деле ослабляли его, так как лишали самодержавную власть и дворянское общество обратной связи сужая тем самым социальную базу режима. В условиях почти полной самоизоляции императорской власти от дворянского общества небольшой кучке заговорщиков не составляло особого труда свергнуть неугодного императора, несмотря на всю мощь репрессивного аппарата, ибо заговор мог созреть у самого подножья трона. Поэтому вся вторая четверть XVIII в. прошла под знаком дворцовых переворотов.

Такому пути решения проблемы взаимоотношений власти и общества в немалой степени способствовали большая роль армии в жизни страны и неупорядоченность петровского закона о престолонаследии, значительно расширявшего круг претендентов на трон и включавшего в него самых отдалённых представителей правящей династии. Это позволяло заговорщикам быстро найти замену неугодному императору (или императрице).

Все преемники Петра I пытались решить эту очень важную для прочности их власти задачу. Наиболее простым способом виделось увеличение числа гвардейских полков, чтобы нелояльность одних воинских частей парализовать преданностью других. Так, царствующие особы немецкого происхождения, чувствуя неприязненное отношение к себе со стороны Семёновского и Преображенского гвардейских полков, в противовес им создали Измайловский и Кавалергардский лейб-гвардейские полки, где командные должности занимали иностранцы.

Другой путь решения этой проблемы заключался в том, что император заранее назначал себе преемника, отсекая других нежелательных кандидатов. Но, как видно из российской политической практики, все подобные меры по упрочению власти оказывались неэффективными. Гвардия по-прежнему оставалась главной ударной силой дворцовых переворотов, а высшие правительственные сановники мало считались с волей покойного императора (императрицы). Так, Анна Иоанновна предельно ясно дала понять, что не желает видеть на троне свою двоюродную сестру Елизавету Петровну. Однако именно Эрнст Бирон и другие близкие к императрице Анне Иоанновне люди фактически расчистили дорогу дочери Петра Великого на российский престол.

Следовательно, оставался более сложный, но зато и более действенный способ укрепления существующего режима -скорректировать петровские реформы в удобном для власти духе, взяв из них лишь то, что способствует стабилизации политического строя. В зависимости от конкретной ситуации можно было имитировать возвращение к суровым петровским временам «регулярного государства», требуя порядка и дисциплины во всех звеньях государственного управления, а на деле утверждать военно-казарменный режим и всевластие тайной полиции, чтобы зажать всех недовольных в железный кулак. Или можно было следовать духу времени – эпохи разума и просвещения, изображая в деятельности правительства элементы «просвещённого абсолютизма», расширяя права и привилегии дворянского сословия, чтобы сделать его верной опорой трона. Такая политика проводилась в ряде государств Европы и предусматривала осуществление под эгидой верховной власти некоторых прогрессивных реформ, не затрагивавших, однако, основ абсолютистского строя.